La somme de nos vies

Знаешь, не надо думать, что война сегодня идет, а завтра заканчивается, потому что важные люди взяли на себя труд подписать какую-то бумагу. Ничто не меняется в один миг. Я все еще была маленькой еврейской девочкой в мире, который истребил миллионы евреев.

Что его действительно раздражает, так это что ему придется следить за своими расходами, а он это ненавидит. Ощущение, что проводишь на работе всю жизнь и все равно не можешь нормально жить.

Уверенность, как и богатство, ужасно несправедливо распределена в этом мире.

Мать никогда ничего не говорила. Иногда она оплакивала жизнь, которой у нее не было, а иногда — ту, которая у нее была.

"...мечтать-хорошо. Но жить-лучше."

"...чужая ситуация нам всегда кажется лучше нашей, даже если это совершенно не так."

"Не надо оплакивать жизнь, которой ты никогда не хотела..."

— Я… я не могу позволить себе купить квартиру в этом городе. Но мне нравится узнавать о жизни людей. Сувениры, которые они привозят из путешествий, интерьер их туалетов, корешки книг в библиотеке. Забота, с которой они устраивают свой быт. Любовь, заключенная в домашнем очаге. Парадоксально, правда: мечтать об интерьере, когда единственное, что ты можешь предложить другим, — это фасад.

Мне нравится то, что я делаю, и я не вижу причин стыдиться того, что люблю. И если вы любите меня, это не должно иметь для вас никакого значения. Я ваш ребенок, и все, что во мне есть, — от вас.

Она говорит себе, что на самом деле продает не цветы, а улыбки, заразительные улыбки, и каждый раз, когда она видит довольного клиента, она испытывает радость от ощущения собственной полезности.

Сначала она страдала, а потом перестала, потому что страдания тоже прекращаются, когда входят в привычку.

— Обрезаешь концы стеблей, ставишь в вазу, заполненную на треть, потом…
Сестра не слушает, это точно.
— И выпиваешь воду до дна ночью в полнолуние.
— Обязательно!...

Как же давно я не читала, думает она и засыпает на десятой странице.

Ей давно известно, что ничто не может поме-шать людям прожить свою жизнь. Ту, которую они сами выбрали, даже если их выбор заключался в том, чтобы вообще ничего не выбирать.