Пер Гюнт. Кукольный дом. Гедда Габлер (сборник)

Nosce te ipsum - так на латыни звучало древнегреческое изречение, украшавшее стену храма, где обитал Дельфийский оракул. Познай самого себя - звучит оно по-русски. Как-то иначе оно звучит по-норвежски, но суть остается та же.

"Пера Гюнта" я поставлю на своей виртуальной полке прочитанных книг рядом с "Фаустом" и "Мастером и Маргаритой", а все потому, что в этих книгах их авторы рассматривают глубже других проблему познания человеком самого себя, то есть, своей души.

Вообще-то эта книга относится к тем, которые периодически хочется перечитывать, и не потому, что они написаны изысканным языком, хотя язык в самом деле прекрасный, не потому, что от чтения их получаешь какое-то особое удовольствие, хотя и без этого тоже не обходится, а потому что эти книги помогают переосмысливать собственный опыт, и каждое новое прочтение открывает грани и аспекты, которые ты упустил раньше. А ты не мог их не упустить, потому что тогда ты еще не был готов к принятию новых истин.

Поэтому я безжалостно снёс свою рецензию на пьесу, написанную более двух лет назад, и попытался выразить свои мысли после нового прочтения.

В центре сюжета молодой человек, которому многое дано, он силен, харизматичен, беспредельно талантлив, и как результат - он сам ждет от жизни многого и жизнь готова дать ему много. Но, если нет твердых жизненных принципов и приоритетов, такое изобилие предложения таит для молодого человека серьезные проблемы. Что и случилось с главным героем. Пер Гюнт проходит через сонм искушений и испытаний, его соблазняли женщины, деньги, власть. Он брал все это, в надежде, обрести через них себя, и отшвыривал за ненадобностью, потому что обладание внешним снова и снова не давало ему ощущения внутренней гармонии, не позволяло ему познать себя.

Он часто не различал добро и зло, он пробовал их на вкус, то с жадностью набрасываясь, то с отвращением отворачиваясь. Он все время менялся, преобразовывался, и все время оставался неудовлетворенным, потому что каждая новая победа, каждое новое достижение, ни чуть не открывали завесу над тайной: что же есть он сам.

Возможно, главная проблема этого многогранного произведения - противостояние человеческого принципа "быть самим собой", и принципа троллей, нечистой силы, - "упиваться самим собою".

Пер Гюнт пытается воплотить первый из них, но все время попадается в капканы второго. Вся его жизнь превращается в насыщенный событиями марафон бегства от себя к себе, от упивания собой к познанию себя.

Обращает на себя внимание еще одна линия драмы - это крестьянин, отрубивший себе палец. Помните реакцию Пера?

Здесь обнаруживается природный оптимизм главного героя, он всегда и во всем борется до конца, он отрицает любую предопределенность, любую безвозвратность. Но он же бросает любящую его и любимую им Сольвейг. Да, бросает, но не навсегда. Она и есть та путеводная звезда, которая, не видимая им подчас во мраке суетных дней, вела его к себе. И, засыпая навек на ее коленях, он по-настоящему счастлив, наконец-то обретя в этот миг себя. Но не поздно ли? Он прожег жизнь, гоняясь за миражами, а настоящее счастье всё это время ждало его, и для этого не нужно было совершать подвиги, достаточно было протянуть руку.

Хотя неизвестно, стал ли он счастливее крестьянина, отрубившего себе палец, и прожившего тяжелую жизнь труженика. Один горел, другой тлел, один потратил на поиски себя всю жизнь, другой, рубанув по пальцу, нашел себя сразу. Кто милее Богу? Оба не праведники, хотя как там в Библии? "По плодам их узнаете их". Вот то-то и оно, что крестьянин оставил троих сыновей, произвел три человеческие души, которые будут в свой черед искать себя, а Пер Гюнт породил беса, который будет упиваться собой.

Так и остается вопрос: а не зря ли Пер Гюнт прожил свою жизнь? Ведь нельзя с достоверностью утверждать, что он минул "ежовых рукавиц" пуговичных дел мастера и избежал переплавки, финал-то у пьесы открытый, мастер намекает на возможную "встречу". Но есть надежда и на то, что на коленях Сольвейг Пер достиг нирваны и его круг перерождений замкнулся.

Да-да, как ни странно, драма Ибсена имеет не только норвежские корни, но и индуистские. А норвежский фольклор, безусловно, является шикарным интерьером, но не более того... Возможно, Ибсен и опасался, что не норвежцы могут не понять его произведение, потому что предполагал, что норвежский фольклорный антураж, поразив своей яркостью и самобытностью, закроет от них главную идею драмы.

Сильная, захватывающая и невероятно драматическая пьеса о той ответственности, которая рано или поздно ложится на всех нас. Трудно принимать решения, но еще сложнее принять последствия твоих решений. За все в этой жизни приходится отвечать...

....Нет в этом произведении счастливых людей. Зависть, предательство, лицемерие, равнодушие и попустительство - список грехов героев можно продолжать и продолжать. А отчего всё? Странно, но никто в пьесе себя не ценит по-настоящему. Гедда, симпатичная молодая девушка (ей 29) выходит замуж чуть ли не за первого встречного (Тесманна), поманившего ее своими какими-то туманными перспективами (то, что она не испытывает к нему абсолютно никаких чувств, говорить, думаю, бессмысленно)...Теа, еще одна, не менее симпатичная девушка (ей 27) выходит замуж за нелюбимого человека, которому 47, чтобы, видимо, тоже не быть одной...

А любовь...что ж, и она здесь будет: к одному и тому же мужчине. Эйлерт, этот повеса, мужчина с темным прошлым, будоражит сердца благопорядочных молодых леди. А когда две женщины сойдутся в схватке за сердце возлюбленного, счастливого конца ждать бесполезно.

Маленькая пикантная деталь: героиня пьесы, эта роковая красавица, получила в наследство от дядюшки 2 револьвера. А как мы прекрасно знаем из русской классики, висящее на стене ружье обязательно выстрелит...

Навожу смелее револьвер,
Ставлю твои чувства под прицел.
Знаешь, не пройдёт моя любовь
Просто так не пройдёт,
Осторожно, вдруг с ума сведёт. (Виктория Чайковская. Револьвер)

Никогда не следует недооценивать влюбленных женщин. Да и красота страшная сила...

Это довольно интересная пьеса, написанная норвежским драматургом Генриком Ибсеном. История основана на известной норвежской сказке и включает норвежский фольклор. Однако мне кажется, что эта пьеса, написанная в стихах, далека от традиционных сказок. Генрик Ибсен превратил национальную сказку в сатиру, изобразив типичного норвежца того времени, и написал глубоко сюрреалистическое плутовское приключение, охватывающее континенты и десятилетия.

Наш главный герой, Пер Гюнт, впервые появляется в сельской Норвегии, споря со своей матерью, которая раздражена его ложью и устала от их бедности. По какому-то самопроизвольному наитию вскоре он оказывается втянутым в непрерывную череду приключений и встреч, гораздо более причудливых, чем его собственные повествовательные выдумки, включая троллей, арабов, взрывы, кораблекрушения, пустыни и таинственную непрекращающуюся дуэль с дьяволом. Развитие сюжета происходит быстро, заявления дерзки, а время и пространство капризно меняются.

Сам Гюнт - негодяй, часто цитирующий или искажающий Библию или известные пословицы в своих интересах, пытаясь манипулировать различными ситуациями и собеседниками. Он не то чтобы достоин восхищения, но интересен и забавен. Его путешествия довольно фантастичны, они опираются на сказочные корни персонажа. Пьеса также очень современна для своего времени (опубликована в 1876 году), с упоминаниями, например, о паровых кораблях. Ибсен добавляет много социальной и интеллектуальной сатиры, поскольку Гюнт сталкивается с самыми разными людьми.

“Пер Гюнт” смело и пространно заигрывает с великими темами (жизнь, смерть, грех, спасение, самореализация), но случайные приступы философских размышлений или серьёзные моменты минимальны и не оказывают реального влияния на характер Гюнта. В конце концов, он мало чем отличается от человека в начале.

Читала пьесу вместе с музыкой великого Грига. Эффект получился просто ошеломительный! Советую!

Кто-то сказал, что "Пер Гюнта" могут полностью понять только норвежцы. Думаю, что отчасти это действительно так!

Маленькая предыстория. Покупала я недавно билет на "Юнону и Авось" в Ленком, при этом пыталась вспомнить, на что я ходила до этого. Подруга несколько лет назад дарила билеты на "Пер Гюнта". Я с этой самой подругой попыталась вспомнить, что там вообще было. На нас двоих, оказывается, не очень много воспоминаний. "Темно и непонятно". От меня ещё: "непомерно дорого за места под самым потолком". Это самое непонятно как раз и продолжало зудеть всё время, призывая меня что-нибудь почитать по этому произведению, само произведение прочитать, перечитать.

Чтобы хоть как-то проникнуться, я прочитала краткое содержание, статью из википедии, прослушала критическую информацию, которая была помещена перед драмой, покопалась в памяти, где обнаружила посещение иммерсивного спектакля "Вернувшиеся" и песню Сольвейг Э. Грига. Почесала в затылке, пытаясь обнаружить, что мы проходили и читали в университете. (О ужас, я ничего не обнаружила по этому поводу!) В общем, максимально подготовленная я принялась за прочтение...

Если коротко о сюжете: крепкий двадцатилетний парень с нереальной фантазией и не очень зрелой позицией по отношению к жизни и ответственности за свои поступки сбегает из родного дома, чтобы ступить на путь героя. Его путь тернист, он проводит всю жизнь в скитаниях, чтобы познать себя, и что на самом деле он такое. Помогает ему в этом чистая (платоническая) любовь, не с его стороны, а по отношению к нему.

Коротко о моих чувствах: это что такое снова было?? Драма глубокая, непростая, явно не на один раз подумать и прочитать. При, вроде бы, обычнейшей сюжетной линии — поиск себя, путь — и таких же вполне узнаваемых традиционных мотивах, в том числе блуждающих, — мотив встречи, расставания, возвращения в отчий дом, встречи с чёртом и т.д. — произведение насыщено большим количеством аллюзий, отсылок и прочих оммажей, которые возносят его до невероятного уровня. Тот самый случай, когда ситуация вышла из под контроля, и из сатиры на современное общество получилось нечто поистине божественное. (Да, обычно не упоминается отсылка к Д. Алигьери, но мне кажется, что его Данте Алигьери - Божественная комедия/ La divina commedia тут максимально близка).

Помимо всего прочего, многие персонажи имеют своих прототипов в истории. Если бы не редакторские сноски, я это бы совсем не поняла. (И снова привет Данте!) Я совершенно точно увидела параллели со "Снежной королевой", а также некоторые библейские цитаты. Думаю, что к сказке я вернусь в ближайшее время. А вот "Пера Гюнта" мне надо ещё некоторое время переварить и осмыслить. Возможно, почитать ещё какую-нибудь критику. (Обнаружили уробороса, да?)) Короче, я настолько в недоумении, что однозначно ещё раз вернусь к произведению. Скорее всего даже с карандашиком. А подобное со мной случается ну крайне редко. (Чего и вам рекомендую, но почаще))).

Спасибо, конечно, тому, кто попросил для игры Генриха Ибсена. Не знаю, сподобилась бы я на знакомство с этим прославленным драматургом. Мне казалось, я слышала очень вольный пересказ "Пер Гюнта" в стиле (ни много ни мало) Шрека - но теперь мне кажется, что это было о другом скандинавском герое.
Ну что сказать... Есть герои народные, благородные - Уленшпигель, Робин Гуд. Есть и герои-трикстеры: Ходжа Насреддин, Швейк... Я думала, что и Пер Гюнта можно отнести к последним. Он любит пошутить - и шутит шутки даже со своей матушкой Оссой. Но отличает народных героев - доброта и боль за народ. Пер Гюнт же - стал, конечно, открытием. Это такой молодец-эгоист и практически повеса, и на народного - совсем не тянет.
Соглашусь, что лучшая часть - это в гостях у троллей. Да тролль он, тролль, чего греха таить - и практически в том смысле, который мы и сейчас вкладываем в это понятие. Нет ничего в его шутках и поступках ни доброго, ни человеческого. Поэтому он и отправляется к королю троллей, "доврскому деду", чтобы просить руки его дочери. Но прием его ждет...
О чем эта пьеса? О жизни одного человека - не самого приятного, честно скажем. Очень знаковой считаю сцену, когда Перу во тьме встречается загадочная сущность - "сама", "кривая". Кто/что же это? Кажется мне, что была это - его судьба, которая оказалась ох какой непростой. Комфортно он себя чувствовал в обществе - софистов, пустобрехов, псевдо-интеллектуалов, которые лишь разговоры разводили и восторженно слушали. А вот по-настоящему что-то понял...
Непростое ждет чтение храбреца, ступившего на этот путь. Нетипичный герой, необычен путь его. Ибсен словно облек в стихи все свои знания, убеждения и мысли - поэтому комментариев было больше, чем текста. (Особенно меня позабавил "комментарий к комментарию", практически вторая вступительная статья) От норвежских легенд, неких аллюзий на других героев, пьесы и крылатые фразы до его отношения к новонорвежскому языку. И сама пьеса - крайне непроста. Не этого от нее ожидаешь, даже от пути героя, и до сих пор высокие умы не сходятся во мнениях: кем был Неизвестный пассажир и что означала встреча с Пуговичником. И у меня остался вопрос:

Почему именно быть собой? И почему Сольвейг его ждала всю жизнь?
Не скажу, что от пьесы я получила массу удовольствия. Сцена с троллями - была фееричной, но между ней и встречей с Пуговичником - проседание и скорее вежливый интерес. Не этого я ожидала - не подпадает Пер Гюнт под привычные описания героев. Но не могу сказать, что чтение было пустым или мучительным. Скорее просто: не развлечения ради, а во имя просвещения.
Остались вопросы даже после прочтения. Но мне кажется, что такая сложность и множество трактовок - это все же благо. Это позволяет творцу, взявшему пьесу за основу, интерпретировать ее на свой лад. Получили же мы невероятной красоты Песнь Сольвейг и "В пещере горного короля" Грига. Есть некое сходство с Фаустом, но - довольно мало точек соприкосновения я нахожу. Уставший интеллектуал и эгоист-тролль...
Посоветую - любителям классических пьес и ценителям скандинавской литературы. Даже приходил мне на ум Йоста Берлинг от Сельмы Лагерлеф - но Йоста все же ближе к народу и человечнее, чем Петер-Пер. Не знаю, чем заслужил подобный тип увековечивания его в литературе - только если под девизом; "Читайте и мотайте на ус - такими быть не стоит". А то придет Пуговичник и скажет, что место подобно душонке - лишь в ложечке.
*Знаю , что есть прекрасный аудиоспектакль. Но не смогла его слушать, потому в начале вставлена чуть ли не вся увертюра - и я думала что мне попалась опера. Да и запись не лучшего качества. Поэтому слушала в исполнении Ильи Прудовского. Я с ним и "Фауста" слушала - мой штатный компаньон для пьес. Очень у него красивый голос - такой благородный,обволакивающий. Очень объемное и живое получается чтение, и еще он хорошо вплетает в текст многочисленные комментарии. Поэтому могу порекомендовать Илью Прудовского: для такого благородного и масштабного чтения он - лучший компаньон.

Семья. Квартира, в которой она живет - кукольный домик. Кукольный… Значит, игрушечный. И живут в нем куколки. Если игрушечный, значит есть тот, кто играет с ними. Кто играет с куколками в кукольном домике? Хозяин. А кто же он? Мужчина… Как же так?

Вот так. Такое распределение ролей. Почему? Так сложилось, кроме того, было подкреплено законодательно. Мужчина добытчик и покровитель, а женщина рожает ему потомство, обеспечивает быт, и улыбается! Что плохого? Вроде бы и ничего плохого, если других потребностей у женщины нет. Если все ее устраивает и везде ей приятно и радостно. Словом, если шапка по размеру. Если шапка велика - так никто ее замуж не возьмет, зачем? А если шапка мала и жмет? Можно терпеть. Хитрить. Но природу то не спрячешь, все равно предательски выдаст. А если учитывать, что правила регламентированы законом это «предательство» может кончиться плачевно. То есть, уродилась чуть умнее куклы, чуть ответственнее ее, чуть смелее - терпи или убей себя головой об стену! И совершенно неважно, что благодаря этому женщина спасла мужа, спасла семью и их кукольный мир. Притворяясь при этом куклой, из уважения к правилам игры. Игры, правила которой ее же и обсчитали. Притворяюсь, терплю, улыбаюсь, притворяюсь…

Стоп! Зачем? Какой абсурд!

Вот он, вот он - мотив зарождения феминизма! Вот все признаки революционной ситуации - верхи хотят, но уже не могут, низы еще могут, но уже не хотят! (верхи, низы - ха-ха!!!)
(А каких-то сто страниц в электоронной книге против тяжеловесных томов марксизма-ленинизма, к слову современников Ибсена и писавших о том же. Короче, надо было, короче и вас бы перечитывали бы, уважаемые!)

И уже не притворяюсь… Уйду. В ночь, в никуда… Оставайтесь сами в своем кукольном доме! А ну? Справитесь ли без меня?

Прошло сто лет.

Женщина, сжалься! Будь хоть чуточку послабее… Если бы мужская часть человечества знала - как оно тебя обидит, тогда, она, возможно бы одумалась своевременно. А может и нет. Человечество все-таки. Дети дома одни, наедине с телевизором, цитирующим порнографию и насилие. Или нет. Нет никаких детей. Зачем они? Ты устаешь, не улыбаешься, даже чувственность твоя притуплена… Женщина, оглянись, они давно сдались и ждут пощады! Не рази мечом больше, не надо, им уже мало места, они не хотят быть куклами, как ты тогда, а если хотят, то грош им цена…

Но если сжалишься - помни!
не жди многого от мужчины, не впадай в куклизм, который генетически может подсказывать неверные решения, предполагающий, что мужчина хозяин жизни и твоего кукольного дома - нет, западный мужчина уж не тот, его расслабила твоя сила за эти сто лет;
в тот момент, когда ты перегорела и хочешь уйти - он только созрел и осмелился на диалог; если ты примешь диалог, возможно получишь результат; а если не примешь - ничего не получишь;
о своей красоте, внешней и внутренней притягательности; и это не значит, что ты кукла; ведь если бы ты была ею, все решилось бы не в твою пользу еще тогда, сто лет назад…

Ты выиграла, женщина, наслаждайся! Браво мастер Ибсен! И спасибо…

Я его так давно люблю, что уже и не вспомню, откуда началось. Да вспомню, конечно. Началось с рассказа Паустовского "Корзина с еловыми шишками", прочитанного лет в четырнадцать. До того Паустовский был для меня одним из занудных программных описателей красот родной природы, которых достаточно пролистать, по возможности не задерживаясь. Не такой ужас, как Тургенев или Толстой, или Чехов (да-да-да, именно так думала после попытки читать "Степь" лет в одиннадцать), что-то полегче, вроде Пришвина или Бианки, но все равно ерунднистика редкая. Да случилось заболеть, а читать ничего интересного не было. Дай, думаю, перелистаю двухтомник Паустовского, он вроде о собаках еще писал смешно (или то Пришвин?).

А взяв, уж не могла оторваться. И собаки его на всю жизнь моими стали, сколько не возилась после с детьми: племянники, в школах на практике, своих когда растила - всем читала. Потому что это хорошо, но и потому что возможность еще раз прикоснуться к восхитительной прозе. Но мне ж четырнадцать тогда было, время большой романтики, конечно "Блистающие облака" Совсем не помню сюжета, помню - была невозможная какая-то любовь и приключения, и клад (?), ах, ничего не могу вспомнить, а после не перечитывала. И "Золотую розу" тогда прочла. Паустовский был как вспышка, как неожиданный прекрасный дар. Как войти в ничем не примечательную скучную дверь под вывеской советского учреждения, а оказаться под Алыми Парусами в тропических морях. И острова, и пальмы, и лагуны и "Пиастр-ры!"

И больше к Константину Георгиевичу не довелось обратиться. Вот так не сложилось, отчего-то, слышала об этой истории с Марлен Дитрих, что встала перед ним на колени. Тогда списала на эксцентричность заморской дивы, сегодня прочла кусочек из ее воспоминаний об этом случае и заплакала. Правда. Так красиво и трогательно, родство душ. А о том, что нобелевскую премию 65-го ему должны были дать, да потом сложносочиненными политическими многоходовками досталась она Шолохову, о том не знала. Но не удивлена, Шолохова никогда не любила. Но я сказала, что не возвращалась к творчеству писателя за исключением собачьих рассказов, это не совсем так.

Один то и дело перечитывала."Корзину с еловыми шишками". Сначала лет в семнадцать, когда проходили по Музыке Грига и его Сольвейг. Постой-постой - себе сказала, - было же это у Паустовского, старый композитор и маленькая девочка и посвященная ей инструментальная пьеса. Занятная штука, романтику Сольвейг (совсем как Кончитта - только отметила) перебило то девчачье впечатление: самое прекрасное может войти в твою жизнь неожиданно и без всякой твоей заслуги, скользнуть в ней по касательной и уйти по своей траектории. А после взорваться сверхновой и всю душу перевернуть и мир озарить на долгие годы потом, и показать тебе, какое ты сокровище. И никогда уже не будешь так несчастлива и одинока, как если бы этого не случилось.

И еще годом позже, когда сам "Пер Гюнт" Ибсена попал таки в руки. Книга была большая и богато иллюстрированная. Приятно держать в руках, гладкость мелованной бумаги, причудливые страсти-мордасти сцен в Ронде, юная свежесть Сольвейг, прибежавшей на лыжах, расчетливая знойная красотка Анитра, Пуговичник, похожий на Гофманова Песочного Человека, каким его себе представляла. И Пер - неуловимо я сама.. Ни-че-гошеньки не было во мне от этого безответственного парня, пустого мечтателя и фантазера, оставлявшего руины везде, где проходил.

Или было? Глубоко, от самой себя спрятанного, тщательно подавляемого воспитанием и моральными цензами. Слишком быстро охладевать к тому, что досталось легко. Искать новых впечатлений всегда везде и во всем. Воображать себя незнамо-каким королевичем в бархатном кафтане на лихом белоснежном скакуне и в маленькой алой шапочке с фазаньим пером, а мир у своих ног. И полагать что цель оправдывает средства, а победителей не судят. И считать, что раз ты такая замечательно умная, тонко чувствующая и бла-бла-бла, тебе проститься любая подлость по итогу (нет, не позволять себе реально, но допускать возможность).

Он плохой, конечно, ну, то есть отрицательный. Но почему-то не могу злиться и презирать, и осуждать безоговорочно. И странная перспектива быть переплавленным в пуговицу: не рай, не ад и не чистилище, ты всю жизнь отрекался от человеческого в себе, стал троллем. а троллям самое место в пуговицах. Кого, его? Да в нем жизни и человеческого столько, что на роту хватит. Дуралей, конечно, так и не повзрослел, ответственности так и не набрался, но я люблю его, хоть режьте, хоть ешьте. И она его любит, Сольвейг. Наверное потому что нашла в этом человеке стоящее любви?

Еще раз перечитала "Корзину" в пору увлечения Блоком, все рядышком: 14-17-18-19 лет.

Сольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне, Улыбнулась пришедшей весне!

Жил я в бедной и тёмной избушке моей Много дней, меж камней, без огней.

Но весёлый, зелёный твой глаз мне блеснул..

И еще раз, слушая Грига, которого интернет приблизил на расстояние вытянутой руки. И еще раз вчера, перечитывая неуклюжие ибсеновы стихи, слушая музыку, которая вся на слуху, вся давно на цитаты растащена.

Постойте, а это что такое? Что за дивная журчащая горным ручьем мелодия? И влюбляешься насмерть в Финал "Пер Гюнта", и узнаешь, наконец подробно, каким был Григ, о котором всю жизнь с перерывами читаешь один рассказ. Постигаешь великую суть морденов и форшлагов, и прежде чаровавших тебя в музыке народной шотландской, ирландской, скандинавской. И понимаешь - тебя стало больше в мире или мир вошел в тебя еще какой-то своей частью. И все благодаря безответственному фантазеру Перу. Не нужно его в пуговицу. Он есть.

Книжный клуб "Белый кролик", да здравствует он, предложил на обсуждение "Пера Гюнта", которого уже пора было мне прочитать. А знаете, почему до сих пор не прочитала? "Пера Гюнта"-то, основополагающего, и тонкого, и остроумного, и какие там ещё положены эпитеты?

В первом классе учительница музыки напугала меня до обморока вот этим вот Пуговичником и его ковшом. Что в конце странствия земного он, Пуговичник, приходит к каждому, и, если ты был не плохой, не хороший, а так себе...
Пуговичник на некоторых детей производит тяжёлое впечатление.

Потом догадались, подарили "На восток от Солнца, на запад от Луны", и стало понятно, что это за замок Сориа-Мориа, куда старая Осе уехала на вороном коте. И Кривой, и три пастушки в эротическом помешательстве, и уродливый полутроллёнок, родившийся от дочки Доврского старца, пришли из крестьянских сказок Норвегии. А ещё у Пера Гюнта был ручной белый медведь. И неоднозначное чувство юмора.

Едва Пер отворил окошечко, как тролль просунул в него свой нос. А нос у него был такой длинный, как хороший багор.
— Как тебе нравится мой нос? — спросил тролль.
— А как тебе нравится мой суп? — спросил Пер и выплеснул весь горшок с похлёбкой ему на нос.

Оказывается, это пресмешная история. Со взаимными перекорами, сплетнями, шушуканьем по углам и откровенными пародиями на злободневные темы, ныне понятные только с помощью комментариев. Но Пер - это навсегда. Простак и хитрован, интеллектуал и Васька Буслаев, фантазёр и мерзавец, размазня и рыцарь. Рыцарь-то рыцарь, а ради того, чтобы сделаться королём, не погнушался, дерьма наелся. С ним нескучно, вот что в похвалу можно сказать. Единственное.

И Сольвейг, и Осе - навсегда. Женщины, которые хранят.

А пока я, широко раскрыв глаза, поглощала сумрачные, полные злой насмешки приключения Пера Гюнта, Пуговичник пришёл ко мне. И очень может быть, что этот отзыв пишет оловянная пуговица, вытаращив на монитор аккуратно проколотые два отверстия. Ничего, я буду отличной пуговицей: крепкой, прочной, пришитой на своём месте.