Белый клык. Зов предков

Нельзя, однако, безнаказанно насиловать свою природу. Она непременно отомстит за себя.

Кто боится порки, тот все равно что выпорот.

Убивай или будешь убит, ешь или тебя съедят - таков первобытный закон жизни.

Он был побеждён (и он это понимал), но не покорён и не сломлен.

Главным его козырем была устойчивость, с которой он держался на ногах.

Инстинкт требовал, чтобы голова оставалась свободной. А теперь, прижимаясь к хозяину, Белый Клык по собственной воле ставил себя в совершенно беспомощное положение. Он выражал этим беспредельную веру, беззаветную покорность хозяину и как бы говорил ему: "Отдаю себя в твои руки. Поступай со мной, как знаешь".

Любовь давала знать о себе ощущением пустоты, которая настойчиво, жадно требовала заполнения. Любовь принесла с собой брать и тревогу, которые утихали только от прикосновения руки нового бога. В эти минуты любовь становилась радостью - необузданной радостью, пронизывающий

Я понимаю, собака этого заслуживает. За ней надо ухаживать, как за человеком, как за больным ребенком.

Он любил только одного человека и отказывался разменивать свою любовь.

Страх гнал волчонка назад, но крепнущая жизнь заставляла идти дальше.

Он был побежден (он это понимал), но не покорен и не сломлен

Страх! Наследие первобытного мира, которого не избежать ни одному живому существу.

Всё живое любит власть.

На очереди стояла любовь — дело более важное и более жестокое, чем добывание пищи.

Эта собака слишком долго жарилась в аду, чтобы так сразу превратиться в ангела. Дайте ей время.

Отныне в нем на всю жизнь укоренится это недоверие к внешнему виду вещей. И прежде чем доверится им, он постарается узнать, каковы они на самом деле.

Он жил в дикой стране. и люди здесь были дикие.

Если у тебя есть бог, ему надо служить

У самого глупого пса все-таки хватит ума не идти на верную смерть

Такая тесная близость создалась между человеком и собакой, что часто, почувствовав взгляд Бэка, Торнтон поворачивал голову и молча глядел на него. И каждый читал в глазах другого те чувства, что светились в них.