Думай как великие. Говорим с мыслителями о самом важном

Спал Декарт помногу, считая, что в своих ярких, насыщенных действиями и образами снах он как бы проживает вторую, параллельную жизнь. Он также верил, что долгий сон полезен для здоровья, о котором он неукоснительно заботился. В дни, когда у него были намечены встречи или поездки, он просыпался в полдень, тогда как в другие – не раньше часа-двух. Для того времени, когда не только крестьяне, но и знатные люди без электроосвещения вставали с рассветом и ложились вскоре после заката, подобный распорядок жизни окружающим казался исключительно странным, но самого Декарта суждения других о себе никогда не беспокоили.

Не только по национальности и языку, но и по характеру, внешности и темпераменту Рене Декарт – тот самый ученый – был типичнейшим французом. Однако по образу мыслей и стилю жизни его скорее можно было назвать гражданином мира. Каждый день своей необычной жизни он проводил как хотел, где хотел, с кем хотел, и при этом успевал размышлять о мире таким образом, как будто до него философии еще не существовало. Еще в раннем детстве он спокойно поставил родителей в известность о том, что будет вставать утром во столько, во сколько он хочет, ходить на уроки лишь тех учителей, которые лично ему были интересны, а большую часть зимы (он был болезненным и ненавидел снег и морозы) будет сидеть дома, у теплой печки. Юный Рене был до того упорен, что родители со всем согласились, особенно учитывая то, что и в школе, а позже и в лучшем в стране иезуитском колледже преподаватели были в восторге от его ума и способностей. Чего не скажешь о самом Рене, который, хоть и выучил труды Аристотеля, Фомы Аквинского и прочих столпов философии почти наизусть, считал их учения устаревшими.

– Начать следует с того, что само общество должно признать значимость науки и трудов ученых для улучшения жизни. Великое возрождение наук – вот лучшая идея для любого народа. Я убежден, что совсем скоро наступят времена, когда люди станут с большей охотой обсуждать научные открытия, чем без конца перемывать кости графам и маркизам, как происходит сейчас.
Трудно было удержаться и не возразить барону, памятуя о том, сколько подписчиков сегодня имеют даже самые исключительные ученые и сколько – даже средней руки знаменитости. Со времен Бэкона в этом смысле мало что изменилось.

– А вы разве не верите в Бога, Творца нашего мира и всего сущего?
Бэкон посмотрел на меня с удивлением, словно вопрос был глуп или неуместен.
– Разумеется, верю. Как же иначе. Нет ничего глупее и опаснее воинствующего атеизма. Это та же религия, но чаще всего ей следуют либо несчастные, разочаровавшиеся в жизни люди, либо негодяи. Кроме того, я не представляю себе общества без веры в Бога. Атеизм – это тонкий лед, по которому еще может аккуратно пройти один человек, но целое множество людей, ступив на него, неизбежно провалится в бездну.