Ducks: Two Years in the Oil Sands

Данная книга представляет из себя мемуары в графической форме канадки Кейт Битон из восточной провинции Новая Шотландия о её пребывании на нефтедобывающих разработках в северной Альберте в 2005-2008 годах. Автор поехала туда работать, п.ч. ей надо было отдавать ссуду за обучение в вузе, а с бакалаврским дипломом историка было невозможно найти достаточно высокооплачиваемую работу. Впрочем, Битон пишет, что её история типична для жителей Новой Шотландии. В своё время эта провинция экспортировала рыбу и уголь, но, когда рыбу всю выловили, а уголь изъяли или не выдержали конкуренции с более дешёвым углём из других мест, людям пришлось уезжать туда, где требовалась рабочая сила. Поколение родителей автора трудилось на автомобильных заводах в Онтарио, а её поколение - на нефтедобывающих разработках в Альберте, где у компаний в то время были такие прибыли, что они могли хорошо платить за любую работу, чтобы привлечь людей. Поэтому туда приезжали люди со всей Канады, несмотря на изолированность места, холод и темноту зимой и спартанские условия в общежитиях, если они брали работу собственно на нефтеразработках, где платили больше. Все они терпеть не могли это место и постоянно жаловались, что им приходится там жить, но так ли это? Автор пишет, что её землякам, как жителям самой бедной части самой бедной провинции, говорили, что для них любая работа - хорошая работа, и им повезло, если она у них есть. Однако она не хотела поработать учительницей истории, даже пару лет, чтобы выплатить ссуду, что, живя дома без расходов, наверняка было бы возможно. Но она сказала родителям, что не хочет работать в школе - и предпочла работать на складе, а потом в офисе на нефтеразработках в северной Альберте и всё время жаловаться, как ей там не нравится и как она скучает по дому. Ей нравилось работать в краеведческом музее, но там мало платили. Но я думаю, что других вариантов для обладателей диплома бакалавра по истории нет ни в каком месте, даже самом преуспевающем, и только в особых ситуациях сотрудникам складов и офисному планктону много платят, и в таких случаях всегда стоит задуматься, почему. Так что её проблема - это не проблема жительницы бедного региона. Это проблема, которую она сама себе создала. И её коллеги-мужчины в Альберте с образованием в 8 классов, которые якобы не могли найти никакой работы дома - что, где-то не нужны слесари или дальнобойщики? И неужели парни, которые писали в резюме, что могут при необходимости починить грузовик, не могли найти работу в автомастерской дома? Всё это хорошо оплачиваемые работы, в любом месте в Канаде.

Главной проблемой автора на нефтеразработках было то, что мужчин там было в 50 раз больше, чем женщин, что естественно приводило к повышенному вниманию к тем женщинам, которые там были, и не всегда здоровому. Битон неоднократно подчёркивает, что среди её коллег было полно адекватных мужчин, которые не беспокоили сотрудниц. Однако хватало и тех, чьё поведение выходило за рамки приличий. К примеру, в её первый день работы на складе в лагере на самих нефтеразработках к окошку выстроилась целая очередь мужчин, пришедших туда под разными предлогами, которые во всеуслышание обсуждали её фигуру и сравнивали её с другими сотрудницами. Не выдержав, Битон ушла с поста. Когда менеджер вызвал её потом к себе, и она рассказала ему, что произошло, он ответил, что ему жаль, но что она знала, что она будет одной из немногих женщин в мужском коллективе и что это не всегда приятно, и ей надо стать более толстокожей. Я полагаю, если бы она сказала, что не будет ничего выдавать, пока они не извинятся, они бы стали вести себя более прилично.

Интересно, что она чувствовала себя неловко, и когда кто-то пытался нормально за ней ухаживать. По её собственному признанию, она не могла похвастаться привлекательной наружностью и понимала, что это не настоящий интерес, п.ч. в другом месте эти парни не обратили бы на неё внимание: "Здесь достаточно быть женщиной. Ты выделяешься, и кому-то кажется, что ты им нравишься. Но это не доставляет мне удовольствие. Наоборот, я чувствую себя так, будто я даже не человек." Она категорически не хотела заводить там отношения с кем бы то ни было.

Конечно, самое худшее, что с ней там произошло, это изнасилование, причём дважды. Но стоит заметить, что оба раза это случилось на вечеринках, куда её пригласили малознакомые люди и где она изрядно выпила, хотя обычно вообще не пила и никаких причин изменять своему правилу вроде не было. Я ни в коем случае не хочу сказать, что эти обстоятельства в какой бы то ни было степени смягчают вину преступников или что она была в какой-то мере виновата в случившемся. Приличный человек не совершит уголовного преступления, тем более тяжкого, ни при каких обстоятельствах. Но просто ради самой себя зачем ставить себя в беспомощное положение? Причём второй случай произошёл почти сразу после первого. Когда малознакомые парни у окошка выдачи пригласили её поехать с ними в город на вечеринку, она подумала, что давно не была в городе и хорошо бы куда-нибудь выбраться. Потом даже в её пьяном мозгу пронеслось: "Это же уже только что случилось!" Что меня ещё изумило, автор написала, что могла бы этому воспрепятствовать, но не хотела поднимать шум из опасения, что окружающие решат, что она легко вступает в ни к чему не обязывающие отношения, и тогда ей вообще не будут давать прохода. Т.е. она сочла, что лучше подвергнуться изнасилованию чем домогательствам? И как можно подумать, что человек, поднимающий шум, не против лёгких отношений? Как написала автор, "У меня была секунда, чтобы принять решение - и вся жизнь, чтобы с этим жить." Понятно, что чрезмерное употребление алкоголя не способствует принятию правильных молниеносных решений.

В послесловии Битон написала: "Я вам гарантирую, что оба изнасиловавшие меня мужчины не считают то, что они сделали, изнасилованием" - я полагаю, п.ч. она протестовала только вербально. Даже её друзья там, когда она им рассказала, заявили: "Ты наверняка была пьяна! Это другое дело." Она ничего не сообщила ни начальству, ни полиции. Но, в отличие от автора, я не думаю, что она стала жертвой изнасилования, п.ч. она жила и работала в изолированном месте, где мужчин было гораздо больше чем женщин. Она сама пишет, что её сестра и её подруга, которые приехали туда работать по её совету, также, чтобы оплатить студенческую ссуду и скопить деньги на магистратуру, рассказали ей, что с ними это случилось в колледже. Её подруга тоже напилась на вечеринке. Её сестра только сказала, что это произошло в её комнате в общежитии, без деталей. Ни та, ни другая тоже не стали заявлять о случившемся ни университетским властям, ни полиции. Я знаю, что в США было много разговоров об эпидемии изнасилований в колледжах и о нежелании администрации вузов выносить сор из избы. Когда к ним обращаются, они только дают советы пострадавшим, как избежать этого в будущем. Видимо, в Канаде аналогичная ситуация, хотя вузы обычно не находятся в изолированных местах, и студенток там не меньше, а часто больше чем студентов. Битон написала в послесловии к своей книге: "Я знаю имя одного из них... Я была для него всего лишь кратковременным избавлением от скуки и одиночества, присущих лагерной жизни, но он стал серьёзной травмой в моей." Но вряд ли кто-то совершает изнасилование от скуки или от одиночества. Скорее, это происходит при безнаказанности.

Автор также упоминает в своих мемуарах, что среди её коллег было распространено употребление наркотиков, особенно кокаина - вот это уже наверно от скуки и одиночества. Как следствие, на шоссе, идущем через нефтеразработки, было столько аварий с фатальным исходом, что его прозвали смертельным. Но эти темы в книге затрагиваются вскользь.

Третьей основной темой в мемуарах Битон является загрязнение окружающей среды на на нефтедобывающих разработках в Альберте. Меня удивляет, что в ХХI веке кто-то не знает, что предприятие, связанное с нефтью, не может не быть вредным для здоровья. Но автор пишет, что, когда она поехала туда работать, она вообще не задумывалась об этом. Эта тема появляется только в последней четверти книги. Сначала Битон прочитала в газете, что власти проводят расследование первого предприятия, на котором она работала в Альберте, после того, как сотни мигрирующих уток, которые приземлились в пруду с отходами производства, все погибли. Руководство предприятия, на котором автор работала в то время, установило шумовые устройства на своих прудах, чтобы отпугивать водоплавающих птиц, дабы избежать неприятностей, и похоже, что никто, включая автора, не задумался над тем, что проблема может быть шире. Скоро её коллега на её вопрос, ест ли он рыбу, которую он ловит в свободное время, ответил: "Господи, нет, в реке попадаются рыбы с четырьмя глазами и чего только нет." Но опять же они перешли на другие темы, видимо, не подумав, что они сами пьют ту же воду. Но прошло ещё сколько-то времени, и у Битон появились какие-то раздражения на коже. Она спросила свою подругу, с которой они вместе работали в офисе, и та сказала, что у неё тоже, добавив: "Я даже не хочу знать, каким видом рака мы заболеем через 20 лет." Вот тогда Битон, похоже, впервые подумала, что они же работают в помещении, но, видимо, здесь всё кругом отравлено, даже воздух, которым они дышат. Спустя какое-то время коллега передал ей для её начальника резюме своего приятеля, который хотел приехать туда работать, и на следующей странице изображены летящие утки. Позже автор узнала, что среди индейцев с местной резервации, окружённой нефтяными предприятиями, появилось ненормальное количество ранних смертей от рака, п.ч. всё вокруг заражено токсинами. Автора и её подругу пронесло, а её сестра умерла от рака, пока она писала эту книгу.

Я думаю, что название книги не только намекает на то, что люди слетались туда со всей страны, ни о чём не подозревая, как перелётные птицы, или что утки послужили первым сигналом опасности, как канарейки на шахтах в старину (расхожее выражение в английском языке), но и отсылает к другому распространённому английскому выражению "sitting duck", дословно «сидячая утка», обычно переводимое на русский как как "лёгкая мишень". Оно означает человека, не имеющего защиты от нападения или другого источника опасности. Это человек, находящийся в очень уязвимом положении, которого легко атаковать или критиковать. Фраза «сидячая утка» происходит из охоты, п.ч. утка, неподвижно сидящая на воде, является лёгкой мишенью для охотника. Этот термин стал широко использоваться в английском языке в его нынешнем метафорическом смысле во время Второй мировой войны для описания уязвимых, незащищённых военных целей, и с тех пор применяется к любому человеку или предмету, находящемуся в незащищённом положении. Я полагаю, автор хотела сказать, что они все, и сотрудники нефтяных предприятий, и местные индейцы, были такими сидячими утками для экологического абьюза, а сотрудницы нефтяных компаний - ещё и для сексуального абьюза непорядочных коллег, п.ч. им некуда было податься. У индейцев не было другой земли, а у работников нефтяных предприятий - другой возможности хорошо заработать. Каждый читатель может решить для себя, насколько применима в данном случае эта метафора. Но в любом случае, это обстоятельный, интересный и выразительно иллюстрированный рассказ о нередкой ситуации, который безусловно заслуживает наивысшей оценки.