Сон № 9

Вставай пораньше, рассвет - это дар небес

Как грустно: я нашёл то, что искал, но мне это больше не нужно.

Море - могила. Не винте нас, тех, кто умер задолго до рассвета жизни.

Твои сводные сестры – никчемные создания. Визгливые пошлячки из колледжа для придурков. Встают в одиннадцать утра. Красят губы белой помадой, носят ботинки на толстой подошве, ковбойские шляпы, украинские платки. Они красят волосы в кислотные цвета.

Я читаю «Исповедь „неполноценного“ человека» Осумы Дадзай, но его главный герой испытывает такую жалость к самому себе, что мне хочется, чтобы он бросился в море задолго до того, как он это делает.

Все передачи – тоже дерьмо. Губернатор Токио заявляет, что в случае землетрясения все черные, испанцы и корейцы взбесятся и начнут грабить, насиловать и мародерствовать. Переключаю канал. Фермер рассказывает, как свиньи жиреют, поедая собственное дерьмо. Переключаю канал. Токийские «Гиганты» одерживают верх над хиросимским «Карпом».

Трутни гавкают в мобильники. Трутни женского пола изо всех сил стараются взять тоном выше, чтобы звучать более женственно.

Работа. Слово, что ложка дёгтя в бочке мёда.

Когда убираешь картину, ничто не мешает видеть раму.

С каждой зимой верующих становится все меньше. Значит, боги тоже умирают

У себя под ногами я вижу пробку для ванной на блестящей цепочке. Тяну. Внизу земля – с тех пор как принят закон об асфальтировании, земля запрещена. Она шевелится, и из дыры, извиваясь, выползает червь.

Птица важно расхаживает по залу и разглядывает его с придирчивостью потенциального покупателя

Мы будто заключили молчаливое соглашение. Она отбросила роль матери, а я отбросил роль сына.

«Две души, танцующие так странно» в «Сне номер девять» даруют благословенную гармонию. Но люди предпочитают одиночество, а не гармонию.

Повинуясь порыву, я машу ей одной рукой, а другой вытаскиваю из кармана рубашки пачку «Парламента» и бросаю в зазор между поездом и платформой. Но Аи уже закрыла глаза. Поезд трогается. Она ничего не увидела.
Черт. Вот это, думаю я про себя, вот это и есть жизнь.

— А что думает твоя мать?
— Моя мать? «Думает»? Она разучилась думать еще в свой медовый месяц. Она говорит: «Повинуйся отцу!» Снова и снова. Она так долго позволяла ему заканчивать свои фразы, что теперь он и начинает их тоже.

Гости, как рыба, – через три дня начинают вонять

— Тогда зачем вообще нужны новости?
— Людям нужны книги комиксов и волшебные сказки.

— Что бы я стал делать с твоим мизинцем?
— Да что угодно. Заспиртовал бы его и держал в шкатулке с эмалью: идеальная штука, чтобы ковырять в носу в изысканном обществе.

Меня зовут Бог. Чрезвычайно рад с вами познакомиться.
Это сбило госпожу Хохлатку с толку. Нужно ли сделать реверанс?
— Я просто очарована, иначе не скажешь. Но если город вот-вот начнут бомбить, не должны ли вы что-нибудь сделать?
Бог поправил свой нимб.
— Сделал бы, если бы мог, мэм, но если военные решили закидать какую-нибудь страну бомбами, что ж…–