Стеклянный страж

– Ты не просишь тебя простить. Ты считаешь, что должен быть прощен, стоит тебе однажды буркнуть эти слова. Вот разница. Когда человек считает, что должен быть прощен, он совершает одну и ту же ошибку бесконечно. Это закон. Прощение – это раскаяние. До самых глубин. Только оно изглаживает.

Страсти и дурные привычки - как платок с дыркой. Пока дырка маленькая, зашить ее просто. А вот если запустить и позволить ей разъехаться - тут уже и руки опустятся штопать.

- Чтобы проверить, какой ты хочешь совершить поступок, начни сам перед собой за него оправдываться. Если хоть раз прозвучит «я» или «меня», поступок гнилой, - внезапно сказала Улита.

В сознании каждого существуют смысловые пары. Образы, звуки, действия, нерасторжимо скрученные проволокой близких ожиданий. Например: включаешь лампу — ожидаешь щелчка и света. Нож срывается и попадает по пальцу — ждешь крови. Когда смысловая пара нарушается, человек или страж испытывают сильный дискомфорт, понимая, что стряслось нечто экстраординарное.

Высший пилотаж мрака — заманить козленка в волчью стаю, внушив ему, что раз у него есть рожки, он тоже хищник и крайне опасный. Разумеется, финал всегда одинаков. Если козленок чудом и уцелеет, то непременно станет тем, чем становятся все выросшие козлята мужского пола.

Мы готовы менять все, что угодно, только чтобы ничего не менять. Делать все, что угодно, — только чтобы ничего не делать. И прилагать какие угодно усилия — чтобы не прилагать никаких усилий. Человек, обманывающий себя самого, вечно будет козликом прыгать на одном месте, воображая, что куда-то идёт.

Оценивая других людей, особенно тех, в которых он не заинтересован, человек ленится думать о них подробно. Ему проще соскользнуть на сложившийся стереотип, с которым удобно жить. Причем стереотип преимущественно отрицательный. Ну там «бомж», «развелось стариканов», «солдафон», «два идиота», «училка», «бандюган какой-то», «а этот ботан куда вперся?». Так и идем, оставляя за собой толпы «уродов», и точно на весь мир натягиваем заразное одеяло своих мыслей.

Глупо гордиться, что у тебя чистые ноги, если у тебя грязные уши!

Где не догонит человек — там догонит кирпич

Человеческое Я - это такой строитель, который кладет камень. Свет протягивает ему кирпичи, а мрак - старые ботинки, дохлый крыс, всякие просроченные иллюзии, больные фантазии, тухлые мечты. Если строитель не станет разбирать, из чего строит, а будет хлопать на раствор все подряд, такое соорудит, что сам однажды ужаснется.

Замах у мрака всегда страшнее удара. Другое дело, что из своего замаха он умеет сделать настоящее шоу и на одном ужасе выигрывает кучу очков. Главная надежда мрака - что мы побежим от его воображаемых кулаков и упадем в реальную, вовсе не воображаемую яму, которую сами себе и выроем под мнимой угрозой его кулаков.

слифком флабая. Для флабого варианта фы флишком фильная!.. Пожалуй, самое фравильное, если фы сходишь к крану и намочишь фряпку!

Не найдя песка, страус спрятал голову под паркет, заглянув к соседям снизу!

Вопли стихли. С конфетой во рту страдать технически сложно.

Воля – хороший фундамент, чтобы на нем что-нибудь построить. Почему бы и нет? Другое дело, что построить можно как тюрьму, так и детский сад. Если же не построить ничего, то это будет голый бетон, на котором даже трава не вырастет.

– Расскажи мне сказку! – надув губы, потребовала Ирка.
Сегодня она болела и имела право на капризы.
– А самой почитать? – вздохнул Багров и слетел со стула, контуженный брошенной подушкой.
Валькирии не мажут, даже если у них смертельная температура «тридцать семь и два» и за вечер они чихнули целых четыре раза.

Когда мы завышаем себе планку, мы обязаны потом ее поддерживать. Если нет - планка упадет и проломит тебе голову. Если ты был амебой - ты мог быть счастливой амебой. Но если тебе тесно стало в амебах и ты напросился, допустим, в жуки-пожарники, обратный путь в амебы тебе уже отрезан. Обратной эволюции из жуков-пожарников в амебы не существует. Поэтому, пока твоя решимость не стала абсолютной, выгоднее оставаться амебой.