Addicted to You

Он – мой наркотик, который я принимаю с огромным рвением.

Никто не говорил, что быть в отношениях легко.

– Я иду по кампусу, и какой-то дебил кинул в меня фрисби. Я на каблуках и в шубе и не кричу: «Эй, поиграйте со мной». – Ты, наверное, ему просто понравилась, – говорю я с улыбкой. – Да ну, я не щенок, которого трясет при виде игрушки. – Она тяжело вздыхает.

Мир полон лжи.

– Мы ужасны во многих вещах – в учебе, в чужих днях рождения, в общении, – но в одном мы почти всегда преуспевали. В том, чтобы быть вместе. Мы обязаны попробовать.

– Я не одно из твоих завоеваний, – говорит Ло хриплым голосом. – Я знаю, чего ты хочешь, и тебе не нужно за это бороться. Я и так дам тебе все, что ты пожелаешь.

Чем глубже мы погружаемся, тем труднее выплыть на поверхность.

Некоторые вещи нужно держать в секрете.

– Иди сюда, – в его янтарных глазах плещется озорство. – Я не одета, – возражаю я. – На тебе халат, – возражает Ло. – И я много раз видел тебя голой. – Когда мы были детьми, – возражаю я. – Что-то мне подсказывает – твоя грудь с тех пор так и не выросла.

Деньги имеют особенность развязывать языки.

Секс на одну ночь не делает тебя шлюхой.

– Тебя ломает? – спрашивает Ло, его глаза наполнены беспокойством. – Принести что-нибудь? Вибратор, например? – Вибратор не поможет, – отвечаю я, открывая глаза. – Почему? Батарейки сели?

Страстное желание подобно утоплению и сгоранию в огне одновременно.

– Можно просто воды, – говорит она. – Стремно, наверно, не иметь прислуги? – То есть обслуживать себя самому? – отзывается Ло, пока осматривает содержимое холодильника. – Да, это адские муки.

Часть меня всегда будет верить, что нас невозможно изменить. Наверно, мы смирились с этим – с тем, как живем и как умрем.

Заканчивается секс, заканчиваются и наши свидания. И ничего больше. Никогда. Это мое личное правило.

– Сложновато набивать себе рот, когда у нас постоянно нет еды в холодильнике. Мы слишком часто едим вне дома. – Не думаю, что у тебя есть проблема с набиванием рта, – говорит он. – Разве что не едой.

Говорить правду больнее, чем придумывать ложь.