Живут во мне воспоминания

Не могу отрицать, что какие-то теперешние песни мне не нравятся, и нет гарантии, что впоследствии на сцене не появится еще что-то, совсем несуразное. И это новое будет нравиться публике. Я ее не осуждаю. Может ведь случиться так, что будет еще хуже…

Отсутствие общей культуры можно скрыть – к примеру, не оговориться, не запутаться в трудном слове или ударении, – а вот внутренней – нельзя. И разница между этими вещами очевидна. Человек внутренней культуры, как всякий живой человек, может ошибаться, но он, в отличие от человека просто образованного, знает, что ошибся. Более того, знает, как ошибку исправить. И тут же, не стыдясь этого, исправляет.

Итальянский слушатель не прощает промахов даже великим.

Во времена нашего детства деньги не возводились в культ. Это сейчас у нас и по телевидению, и по радио, и в прессе постоянные разговоры о деньгах. И ты с ужасом понимаешь, что это становится нормой жизни. В нашем тогдашнем, пусть и далеком от совершенства обществе говорить с утра до вечера о презренном металле считалось дурным тоном.

В том, что говорилось и делалось нами, было больше души.

Во все времена старшее поколение было недовольно молодежью. Я не хочу быть похожим на таких людей.

Новая жизнь продолжается по своим законам. И надо жить сейчас, а не только вспоминать - ой, как было здорово когда-то.

Корелли вызывали одиннадцать раз. Особенно вопила галерка, забитая студентами и клакерами. Клака "заводит" зал: талант вознесут, посредственность провалят. У этих крикунов есть и свой дирижер, который управляет аплодисментами - в зависимости от суммы, заплаченной хозяином-солистом (сейчас, говорят, подобных заказов нет). Театр - как слепок общества: партер для смокинговой элиты; ярусы для меломанов; галерка, верхотура, для разношерстной публики.

К сожалению, когда Талят Расулов постарел, когда у него изменились жизненные обстоятельства, многие почему-то стали забывать о нем. Как раз те, кому он в свое время, когда был им очень нужным, помогал бескорыстно и безотказно.

Самоконтроль, самооценка для художника и человека должны стать его второй натурой.

Под стук вагонных колёс отступила обида на именитого баритона с обычной русской фамилией, отозвавшегося с холодным пренебрежением о моём пении. Потом, когда узнаю, что абсолютно объективных оценок не бывает, я найду объяснение таким поступком мэтров. Когда узнаю, что мнения знаменитостей субъективны, неожиданны, зависят от сиюминутного настроения, я пойму и то, что редко кто из больших талантов обладает естественной доброжелательностью.

Вынужденное голодание в гостиничном номере, которое открыло мне такое в человеческой природе, когда чувство голода превращает нервную систему в голые провода. Таким состоянием можно как угодно манипулировать людям сытым. Я до того не знал, что такое голод. Теперь знаю, как недостойно, трудно, даже опасно быть голодным.

детство - самая не лукавая пора жизни

Хрущев вовсе не показался мне простаком: он был содержательнее и мудрее досужих баек о нем. По крайней мере, в этот вечер.

- Ну вот, Магомаев сделал все, что мог. Хрущева сняли. Будете теперь давать нашу песню в эфир?

Театр - как слепок общества: партер для смокинговой элиты; ярусы для меломанов; галерка, верхотура, для разношерстной публики.

Когда приходит известность, появляется имя, тогда появляется и ответственность - ты не имеешь права петь хуже, чем спел вчера.