...он вдруг понял, что за загадочная болезнь погнала его прочь из Нью-Йорка. Всю дорогу он думал об этом лишь рассеяно, опасаясь всерьез углубляться в тему. Но теперь знал правду, и откуда-то обрел смелость взглянуть ей в лицо. Это была болезнь полного отрицания. За четыре дня, когда он апатично валялся в постели, был один час — самый черный, — когда он пытался вспомнить, чего бы ему хотелось, и никак не мог. Сначала — все физическое: он не хотел есть, не хотел пить, лишился всяких плотских желаний, пресытился никотином и алкоголем. Не хотел упражняться — и в то же время не имел ни малейшего желания лениться или спать. В тот час не было абсолютно ничего физического, чем ему хотелось бы заняться; все сухожилия пришли в такой покой, что было неважно, принадлежать они еще ему или нет. И с психикой было не лучше. Он категорически не хотел ни с кем видеться, говорить и «развлекаться»; и все-таки не испытывал желания быть совсем один.
Ваша оценка
2 понравилось