Цитаты из книги The Shaft

Как постоянно шутил Рейхольтц – плотно сожми губы, чтобы другие разжали булки.

– Если ты согласна с тем, как Бирс определял любовь, – сказал он. – Когда нет новых впечатлений, начинаешь заново проживать воспоминания и старые эмоции, пока они не испортятся от частого использования и не заплесневеют. Ты доходишь до того, что больше не остается достоверных копий изначальных эмоций.

Мне начинает казаться, что нет ничего хорошего в том, чтобы наблюдать за тем, как отношения перезревают, гниют и наконец падают с дерева. Даже когда они превращаются в компост и возвращаются в землю, люди продолжают убеждать себя в том, что ничего не изменилось. Надежда умирает последней. Как и чувство вины. Но конец – это конец.

Было слишком самонадеянно утверждать, что ты владеешь кошкой, так как они постоянно пропадали или умирали страшной смертью.

Многие из его знакомых уродовали своих животных идиотскими именами, взятыми из Толкиена, «Звездных войн» или из комиксов.

Камела пыхтела словно паровозик, который смог.

Современные панки были почти детьми, но выглядели как штурмовики из причудливой армии пришельцев со своими мудреными костюмами, снабженными смертоносными деталями. Их печальные глаза отдавали металлическим блеском.

Он испытывает братские чувства ко всему, что выживает на задворках цивилизации.

Металла на Бонере хватит, чтобы дважды свести с ума детектор в аэропорту.

Никто не ездит на поздних электричках, если можно этого избежать.

Прежде чем он успевает закричать, его лицо поглощено чем-то холодным, шершавым и мягким, покрытым слоем скользкой слизи. Его последняя мысль о желе в банке с тушенкой. И воняет оно так же.

Откуда этот парень знал, какая книга ему понравится? Как вообще можно покупать книги, не прочитав их? Обложки только путают и делают книги совершенно непонятными.

Ванная наполнена тьмой, словно черной водой.

Расслабься, Джонатан. Наслаждайся жизнью. Чаще ходи по ресторанам. То, что когда-то считалось пороком, сейчас стало привычкой. Раньше молодёжь выбирала пепси, а теперь — белый порошок.

Ты играешь главную роль в пьесе своей жизни, давным-давно сказала ему мать. Но что, если мля жизнь — это пьеса, которая никому не интересна? Ну и что? Удиви меня, малыш.

Когда тебя окунают в таз с дерьмом, постарайся его не вдохнуть.

Просыпавшегося порошка хватило бы на пару дорожек. Ему было плевать. Он насыпал щепотку на ребро ладони, чувствуя себя доктором Джекилом, который вот-вот примет испорченное зелье. Стивенсон написал "Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда" в 1880-х, когда принимал кокаин от туберкулёза.

Кенилворт Армс напоминал поздний дом Ашеров, его вентиляционные шахты и коридоры казались порождением мозга безумца.

— Как ты тут живёшь? — спросил Джонатан. — Главное — не выходить на улицу. И много бухать.

Так просто расслабить взор и представить мир, девственный как белый лист, без ненависти, счетов и болезней.