Обещание

Деньги, вот из-за чего всё. Абстракция, которая формирует твою судьбу. Бумажки с циферками, зашифрованные долговые расписки, каждая бумажка реальна не сама по себе, но властью, которую дают тебе цифры и которой всегда мало. Власть могла бы спасти тебя, Антон, с ней бы ты мог выбраться из страны и осуществить свои замыслы. Не так уж и поздно даже сейчас расправить крылья, хотя цифрам, возможно, понадобится время, чтобы вырасти как надо. А пока – смотри по сторонам, лови шанс, не сдавайся.

Выживание не учит, не воспитывает, только унижает. То, что вспоминается сколько-нибудь ясно, он гонит, заталкивает вглубь. Это часть необходимого, чтобы идти дальше.

Сама Дезире уж во всяком случае упрекать себя не склонна, и никогда не была. Естественный порядок вещей, по ее представлению, в том, что мир существует, чтобы стараться ее радовать, а она существует, чтобы испытывать разочарование в нем.

Проблема этой страны, по ее мнению, в том, что некоторые люди просто-напросто не в состоянии отпустить от себя прошлое.

Странная у меня работа, не без жалости к себе размышляет Фред, залезая в машину. Я готовлю людей к исчезновению. И весь мой труд исчезает вместе с ними.

За рулем женоподобный мужчина, который, выбравшись наружу, оказывается мужеподобной женщиной.

Его покойный отец, тоже Фред Винклер, научивший его и братьев этому ремеслу, похоронные дела – они семейные, кто иначе захочет, так вот, отец давно еще ему сказал: надо, чтобы вид у них был умиротворенный. Именно это хотят видеть родные, что дорогой им человек покоится в мире. Чушь собачья. На самом деле они хотят видеть дорогого человека живым. Им хочется верить, что Мани просто уснул. Мира, умиротворения его родные хотят для себя.

Ты сперва вел себя с мамой как пьяное дерьмо, а потом уверовал и повел себя как трезвое дерьмо.

Апартеид рухнул, гляньте-ка, мы умираем теперь друг подле друга, в тесной близости. Жить бы еще друг с другом научиться.

Но почему? спрашивает. Почему ты сказал Па, что он должен отдать Саломее дом, если знал, что он не может?
Он пожимает плечами. Потому, говорит он. Мне так захотелось.
Вот когда у нее на крохотную капельку, незаметно для нее самой, зарождается понимание страны, где она живет.

Оставить так или вздохнуть и переделать? Жизнь, особенно у Сары, это во многом вздыхать и переделывать.

Никто не в состоянии очень долго испытывать сильные чувства, это слишком изматывает, и все, что поддается описанию, этим описанием обезвреживается.

И ум отшатывается от своего отсутствия, от великого холода пустоты, не может помыслить о себе, переставшем мыслить.

Когда черные забрали себе страну, она думала, ее хватит удар, люди запасали еду и покупали огнестрел, казалось, все, конец. Ан нет, ничего особенного не случилось, все продолжали жить, как жили, и даже милее как-то стало, потому что прощение и никаких больше бойкотов.

Па сказал…

Что я сказал?

Ты сказал, что отдашь ей дом. Дал обещание.

Ее отец ошеломлен такой новостью. Когда я это

сказал?

...питаться-то людям надо, жизнь продолжается. После вашего ухода тоже вскоре начнутся возлияния и зазвучат сальные шуточки.

Астрид — боязливая душа. Среди прочего она боится темноты, бедности, гроз, потолстения, землетрясений, приливных волн, крокодилов, чернокожих, будущего, разрушения общественных устоев. Того, что ее не полюбят. Того, что ее никогда не любили.