Цитаты из книги 六爻 贰·上下求索 / Liu Yao 2

Глава их клана уже не был таким, как раньше. Он вырос из маленького мальчика, игравшего роль тщеславного нарцисса, в тщеславного нарцисса, обладающего властью.

Они никогда не ценили те времена, день ото дня создавая все новые и новые проблемы.
В то время он вечно спал до тех пор, пока солнце не поднималось высоко. Ли Юнь всегда играл со своими отвратительными рептилиями, Хань Юань всегда что-то ел украдкой. Чэн Цянь был единственным, кто боролся со своей сонливостью, слушая, как их учитель читает писания…
Даже теперь пейзаж оставался неизменным, только людей больше не было.

Озорной ребенок — все еще просто ребенок, двое таких вместе напоминают тысячу уток, трое — способны перевернуть море, а уж четверо…
Мир покинул гору Фуяо.

Сладостным был лишь миг, боль же преследовала его в течение долгих лет.

Они в равной степени нуждались друг в друге, а значит, больше не были одиноки.

— Неужели души учителя и старшего наставника рассеялись? — спросил он.

Чэн Цянь немного подумал и ответил:

— Может быть, они просто вознеслись.

Размышляя об этом, юноша внезапно почувствовал облегчение.

— Вознестись на небеса или… нырнуть в подземный мир, — повторил Тан Чжэнь, а затем неопределенно улыбнулся. — Мой юный друг, в этом мире существует множество историй о крепкой связи между учениками одного клана. Однако такая сильная связь, как ваша, встречается крайне редко.

— Это место называется «усадьба Фуяо», а не «мир», — тихо сказал Чэн Цянь.

Чэн Цянь никогда ни в чем не критиковал своего главу. Его позиция всегда была неизменна: если ты можешь это сделать, сделай это сам. Если не можешь - я сделаю это за тебя, даже если мое тело будет разрушено, а кости раздроблены.

— Пять цветов притупляют зрение. Пять звуков притупляют слух. Пять вкусов притупляют ощущения, — голос Мучунь чжэньжэня превратился в тонкую нить и пронзил уши Чэн Цяня. — Как ты можешь быть «свободным и легким», когда видишь слишком много, слышишь слишком много, думаешь слишком много и желаешь слишком многого?

Насильно сделанный «обрезанным рукавом», Чэн Цянь внезапно почувствовал, что его первый старший брат вовсе не похож на молодую девушку — если бы такая дерзкая девушка действительно существовала на свете, ее бы ни в коем случае нельзя было выдавать замуж.

Янь Чжэнмин поднял с земли палку длиной в три чи, прикрыл нос рукавом и ткнул в жабу издалека, после чего удивился:

— Она, наконец, умерла, стыдясь своего существования?

Он решил, что бы ни случилось, сражаться до последнего. Он должен срезать, по крайней мере, две чешуйки, а когда силы иссякнут — он покончит с собой. Это лучше, чем мучиться от мерзкого запаха из пасти чудовища, прежде чем навсегда закрыть глаза.

Внезапно, он будто вспомнил о чем-то и невольно улыбнулся.

Нянь Дада тут же сделался похожим на задушенную утку. Юноша едва не онемел от шока.

Что еще в этом мире может сравниться с возможностью воссоединиться с душой того, кого ты любишь? Что такое какая-то жалкая тысяча порезов? Что такое разбиться на куски? 

Однажды я поклялся небесам, что если кто-нибудь снова захочет причинить тебе боль, я изрублю его на куски тысячью клинков…