Некрономикон. Книга запретных тайн

Любой маляр, рисующий журнальные обложки, может выплеснуть на холст ведро краски и назвать это кошмаром, шабашом ведьм или даже портретом самого дьявола, но лишь подлинный мастер способен создать произведение, которое окажется по-настоящему пугающим и действительно, что называется, возьмет вас за живое.

"Сэр, вы размяли ноги, но не вложили в стихи ни смысла, ни поэзии"

... когда кто-то стар и жалок, то он становится скрытен вдвойне.

Страх есть древнейшее и сильнейшее из человеческих чувств, а его древнейшая и сильнейшая разновидность есть страх перед неведомым. Мало кто из психологов станет оспаривать этот факт, что само по себе гарантирует произведениям о сверхъестественном и ужасном достойное место в ряду литературных форм.

Однообразная жизнь воспитывает томительную жажду неизведанного.

В глазах у него была тоска, ибо он много лет видел одно и то же и думал одно и то же.

Мое одинокое бдение в первые часы после полуночи сопровождалось чувством, похожим на страх, — я сказал «одинокое», ибо тот, кто бодрствует в присутствии спящего, одинок в большей степени, чем в любой другой ситуации; быть может, даже более одинок, чем сам это осознает.

Даже в самых кошмарных событиях обычно таится ирония.

На мой взгляд, нет ничего более нелепого, чем принятое за истину и прочно укоренившееся в обществе отождествление простой деревенской жизни и душевного здоровья.

Именно Анджелико Риччи, Джо Чанеку и Мануэло Сильве принадлежал замысел нанести визит Ужасному Старику, пожилому джентельмену обитающему одиноко в обветшалом доме вблизи побережья, на Приморской улице, и чья репутация человека одновременно необычайно богатого и крайне немощного, делала обстоятельства необычайно привлекательными для людей профессии господ Риччи, Чанека и Сильвы, профессия которых была ничем иным как грабеж.