Я, бабушка, Илико и Илларион

— Студент Вашаломидзе! В каких странах света добывается олово, и у кого имеются наибольшие запасы этого металла? — грозно вопрошает Цира.

— Олова или меди?

— Олова!

— Наибольшее количество олова, насколько я помню, у нашего сельского лудильщика Али, а где он его добывает, — это мне неизвестно.

— Ну вот, опять он дурака валяет! Если ты не хочешь заниматься, можешь уйти, а нам не мешай! сердится Нестор.

— Куда я уйду? Я за эту комнату двести пятьдесят рублей плачу.

— Чтоб ты провалился сквозь землю, бесстыдник!

О каких деньгах ты говоришь, когда за целый год я гроша медного от тебя не видела?! — подает реплику из своей комнаты тетя Марта.

Этим летом Пакизо совсем отбилась от рук. Она перестала доиться, потеряла аппетит, похудела и, что самое главное, стала ужасно забывчивой: с трудом различала она бабушку, Илико и Иллариона, а меня и вовсе не узнавала. Одним словом, отжила свой век корова, поседела даже. Сначала мы пытались подарить ее друг другу, но, убедившись, что ничего не получается, собрались у нас за круглым столом на совещание.

— Всему есть предел, — начала бабушка, — в том числе и коровьей жизни! Что теперь делать, как с ней поступить?

— Продадим, — сказал Илларион.

— Что, кости? Это тебе не слоновая кость, — сказал Илико.

— Почему кости? Мясо.

— А где его взять?

— Ну, тогда сдадим на заготовки! — сказал Илларион.

— Кто ее возьмет?

— Да-а… Это тоже вопрос…

— Может, за шкуру дадут?

— Уж сдохла бы лучше, — сказал я.

— Только похорон мне не хватает. Сдадим, а там пусть хоть памятник ей ставят, — сказал Илларион.