Цитаты из книги Бред какой-то!

Когда разговариваешь с людьми или видишь их по телику или в кино, можно многое о них узнать. Но только не их мысли. Если хочешь знать, что люди думают, нужно читать книги, романы, рассказы. Для того литературу и изобрели. Вот только выдуманные персонажи никогда не лгут. Не могут – автор не даст. В реальности никогда не знаешь, врет человек или нет. Самое страстное любовное послание может оказаться враньем – злым розыгрышем. Враньем могут оказаться песни, закадровый голос в фильме: всегда приходится гадать, правда ли это. В театре враньем может быть все. Если и верить людям, то только в книгах. Если автор пишет: он подумал то-то – значит, так оно и есть. Книжный персонаж не способен возразить против того, что его мысли становятся достоянием публики. Потому что он не существует. И в то же время он самый честный человек, какого только можно встретить в жизни. А если он и врет, то писатель обязательно на это укажет, чтобы читатель понимал. Такие люди бывают лишь в романах и рассказах.

Только благодаря книгам можно узнать, что думают другие люди. Об этом я уже писала.

– Читая о том, что думает другой человек, – сказала я, – узнавая другого человека в самой глубинной его сути, дети начинают понимать, что каждая личность неповторима. Каждый человек – это история, совершенно непохожая на историю другого человека. Если мы будем это понимать, мы не будем ни о ком судить по его социальному происхождению, по его национальности, вере или цвету глаз. Вооруженные этим знанием, мы уже можем вступить в мир.

Как-то раз дедушка Давид сказал мне: «Салли Мо, не переживай за людей и за мир. Все будет хорошо. Человечество в целом развивается точно так же, как один человек, один индивид. Мы кутались в звериные шкуры точно так же, как младенец лежит в пеленках. Мы вели войны так же, как мальчишка дерется во дворе школы. Мы устроили революцию, как подросток в переходном возрасте. Не знаю, сколько сейчас нашему миру лет – думаю, лет шестнадцать-семнадцать. Но пора бы ему влюбиться и думать только о танцах и сексе». А я спросила: «Если это так, то можно сказать, что Бог был когда-то для человечества выдуманным дружком?»

Сейчас я думаю о беженцах, которые сюда приезжают. Прекрасные люди, все как на подбор, совершенно нормальные и очень храбрые. У меня бы не хватило смелости покинуть свою страну. Но они бегут от смертельной опасности и оказываются здесь. Некоторым разрешают остаться, но только если они интегрируются в общество, станут настоящими голландцами, если напялят спортивные костюмы и пойдут гулять по художественной ярмарке, обжираясь картошкой фри до тех пор, пока их мозги не утонут в кетчупе и они сами не начнут до смерти бояться беженцев. Потому что только тогда считается, что ты полностью интегрировался. 

от правды бывает так больно. Сколько нам дано времени на земле? И на что мы хотим его потратить? Мы хотим быть счастливы. Прошу тебя, пусть твои слова будут делать людей чуточку счастливее. Говори им, что у них волосы хорошо лежат. Может, правда и существует – в сундуке на дне океана или на Луне, но в вечности мы – мушки-однодневки и за один день должны успеть родиться, вырасти, если повезет – завести друзей, произвести на свет потомство, побыть хоть чуть-чуть счастливыми и закрыть глаза. На поиски правды у нас нет времени.