Лида не понимала, что с ней происходит, да и не хотела понимать. После гигантского напряжения схватки с военными, после невероятной радости обретения ребенка Лиду охватила апатия. Она чувствовала себя опустошенной, никуда не хотела ехать, ничего не хотела делать. Она хотела, чтобы всё вернулось, как было, чтобы страхи стали привычными: что Лена заболеет, что она всю жизнь просидит за кассой в сыром супермаркете, что терпеть Костю станет совсем невыносимо. Она хотела стать незаметной, плыть по течению, спасаемая надеждой, что все как-нибудь само образуется.
Она хотела вернуться к своим маленьким страхам, как будто они могли защитить ее от большой всеобъемлющей паники.