Цитаты из книги אלף נשיקות

Когда я смотрю на тебя, когда ты прикасаешься ко мне, когда я вижу твое лицо... когда мы целуемся, мое сердце поет песню. В ней поется, что я нуждаюсь в тебе как в воздухе. В ней поется, что я обожаю тебя. Что я нашла свою идеальную недостающую половинку.Когда ты рядом мое сердце не бьется, оно парит, — прошептала она, как будто не хотела нарушать звук. — Я думаю, что сердечный ритм — это как песня. Думаю, что также как в музыке нас привлекает к определенной мелодии. Я слышу песню твоего сердца, а ты моего.

— Поппимин? — спросил я и сделал глубокий вдох. — Это не сон...?
Поппи встала на колени передо мной и обхватила нежными ладонями мои щеки.
— Нет, малыш, — прошептала она, вглядываясь в мои глаза.
— Как? — спросил я сконфуженно.
Взгляд Поппи смягчился.
— Все случилось быстро и спокойно, Рун. С твоей семьей все хорошо, они счастливы, что ты в лучшем месте. Ты прожил короткую, но полную жизнь. Хорошую жизнь, о которой я всегда для тебя мечтала.
Я замер, затем спросил:
— Ты хочешь сказать...?
— Да, малыш, — ответила Поппи. — Ты вернулся домой. Ты вернулся домой ко мне.
Широкая улыбка растянулась на моем лице, волна чистейшего счастья накрыла меня. Не в состоянии сопротивляться, я припал губами к ожидающему рту Поппи. В мгновение, когда я ощутил ее вкус на своих губах, глубокий покой заполнил меня изнутри. Отстранившись, я прижал свой лоб к ее.
— Я останусь с тобой? Навсегда? — спросил я, молясь, чтобы это было правдой.
— Да, — нежно ответила Поппи, и я мог слышать полную безмятежность в ее голосе. — Наше следующее приключение.
Это было реальным.
По-настоящему.
Я снова поцеловал ее, медленно и нежно. После этого глаза Поппи оставались закрытыми, затем, когда румянец распространился на ее красивом лице с ямочками, она прошептала:
— Вечный поцелуй с моим Руном... в нашей вишневой роще... когда он, наконец, вернулся домой.
Она улыбнулась.
Я улыбнулся.
Затем она добавила:
— ... и мое сердце почти взорвалось.

— Ты любила свою жизнь?
Отвечая на сто процентов честно, я сказала:
— Я любила свою жизнь. Все в ней. И я любила тебя. Как бы банально это ни звучало, этого всегда было достаточно. Ты всегда был лучшей частью каждого моего дня. Ты был причиной каждой моей улыбки.
Я закрыла глаза и проиграла наши жизни в голове. Вспоминала мгновения, когда я обнимала его, а он обнимал меня крепче. Я вспоминала, как целовала его, и он целовал меня глубже. И самое лучшее, я вспоминала, как я любила его, а он всегда стремился любить меня сильнее.
— Да, Рун, — сказала я с полной уверенностью. — Я любила свою жизнь.
Рун выдохнул, как будто мой ответ освободил его сердце от тяжелого бремени.
— Я тоже, — согласился Рун.
Мои брови сошлись вместе. Посмотрев на него, я сказала:
— Рун, твоя жизнь не закончена.
— Поппи, я...
Я прервала, что бы он ни пытался сказать, жестом руки.
— Нет, Рун. Послушай меня. — Я сделала глубокий вдох. — Ты, возможно, почувствуешь потерю половины своего сердца, когда я уйду, но это не даст тебе право жить наполовину. И половина твоего сердца никуда не уйдет. Потому что я всегда буду идти рядом с тобой. Всегда буду держать тебя за руку. Я вплетена в ткань, из которой ты создан — как и ты всегда будешь привязан к моей душе. Ты будешь любить и смеяться, и исследовать мир... за нас обоих.
Я держала Руна за руку, умоляя его слушать. Он отвернулся, затем повернулся снова посмотреть мне в глаза, как я и хотела.
— Всегда говори «да», Рун. Всегда говори «да» новым приключениям.
Уголки губ Руна приподнялись, когда я уставилась на него тяжелым взглядом.
Он провел пальцами по моему лицу.
— Хорошо, Поппимин. Так и будет.

— Я не хочу забывать тебя. Ты мне нужен рядом, всегда. Я хочу наблюдать, как ты живешь своей жизнью. Захватывающей жизнью, которая я знаю, будет у тебя. Я хочу видеть сделанные тобой фотографии. — Она сглотнула. — Но больше всего я хочу свою тысячу поцелуев. Я не хочу забыть то, что мы разделили. Я хочу помнить их всегда.
— Тогда я найду способ напомнить тебе о них, — сказал я, и печаль Поппи улетела вместе с ветром, который окружил нас.
— Да? — прошептала она, надежда ясно выделялась в ее нежном голосе.
Я кивнул.
— Обещаю. Я не знаю как, но найду способ. Ничто, даже Господь, не остановит меня.
— Тогда я буду ждать в нашей роще, — сказала она с мечтательной, отстраненной улыбкой.
— Ja.

— Что ты хочешь сделать в оставшееся время?
Я подумала над его вопросом, но только пару вещей всплыли в моей голове.
— Я хочу увидеть цветение вишневой рощи в последний раз. — Я улыбнулась в грудь Руну. — Хочу потанцевать на выпускном с тобой... — я наклонила голову, заметив, что он улыбается, глядя на меня. — Когда ты будешь в смокинге, а волосы будут зачесаны назад. — Рун покачал головой в изумлении.
Вдохнув умиротворяющее счастье, которое мы обнаружили, я сказала:
— Я хочу увидеть финальный идеальный рассвет. — Присев, я встретилась взглядами с Руном и закончила: — Но больше всего, я хочу вернуться домой с твоим поцелуем на своих губах. Я хочу перейти в следующую жизнь, все еще ощущая твои губы на моих.

Я пошла к зеркалу в ванной и ошеломленно махнула, когда увидела девушку в отражении. Мои волосы были завиты и ни одного волоска не торчало. Мои глаза были накрашены в стиле «смоки-айс» и сережки в форме бесконечности ярко сияли.
Раздался стук в дверь спальни.
— Войдите! — закричала я. Я не могла оторвать взгляда от своего отражения.
Рун встал позади меня, мое сердце растаяло, когда я увидела его реакцию в отражении... сраженный взгляд на его красивом лице.
Он положил свои руки на мои, наклонился, когда одна его рука поднялась убрать мои волосы, чтобы поцеловать место за ухом. От его прикосновения у меня перехватило дыхание, в то время как его глаза все еще смотрели в мои в зеркале.
Мое черное платье было слегка открыто спереди, демонстрируя мою грудь и шею, а на плечах были широкие лямки. Рун покрывал поцелуями мою шею, прежде чем приподнял рукой мой подбородок, чтобы повернуть его и поцеловать меня в губы. Его теплые губы растворились на моих...
Когда он потянулся ко мне, Рун не прикасался к слезам, стекающим по моему лицу, как и я к его. Закрыв глаза, он захватил мой рот в поцелуе. И в этом поцелуе я чувствовала излияние его любви. Я чувствовала любовь, которую была благословлена получить в семнадцать лет.
Любовь, которая не знала границ.
Тип любви, вдохновляющий писать музыку, которая живет потом на протяжении веков.
Любовь, которую нужно ощущать, понимать и дорожить ею.
Когда Рун отстранился и посмотрел мне в глаза, я знала, что этот поцелуй будет написан на розовом бумажном сердце с большим благоговением, чем прежние.
Восемьсот девяностый поцелуй, который изменил все. Поцелуй, который доказал, что широкоплечий, длинноволосый мальчик из Норвегии и немного странная девчушка из южного штата смогли найти любовь, которая может конкурировать с великими.
Это показывало, что любовь была настолько живучей, чтобы позволить половинке твоего сердце познать, что он или она был обожаем. Каждую минуту каждого дня. Эта любовь была нежностью в самой чистой форме.

Когда Рун исчез через дверной проем, моя тетя сказала:
— Этот парень будет ходить по битому стеклу ради тебя, Поппи.
Мое сердце наполнилось светом.
— Знаю, — прошептала я, но небольшой страх, который я начала чувствовать, проник в меня.
Тетя Диди обняла меня, когда я сжала ее в ответ, то сказала:
— Спасибо.
Она поцеловала меня в макушку.
— Я ничего не сделала, Попс. Это все Рун. — Она замолчала. — Не думаю, что за всю свою жизнь, видела, чтобы два ребенка любила друг друга так сильно такими молодыми, а подростками еще сильнее. — Тетя снова притянула меня к себе, встретившись с моим взглядом. — Дорожи временем с ним, Попс. Этот мальчик любит тебя. Нужно быть слепым, чтобы это не заметить.
— Я вижу, — прошептала я.