Цитаты из книги ההיפותזה של אהבה

Ей очень хотелось романтических отношений, но она сомневалась, что ей это светит. Может быть, ее просто сложно полюбить. Может, годы одиночества исковеркали ее каким-то фундаментальным образом, и теперь она не способна завести настоящий роман или хотя бы испытать к кому-то влечение, о котором часто слышала от других. В конце концов, это не имело значения. Учеба в аспирантуре в любом случае плохо сочеталась со свиданиями...

— Какова вероятность того, что твой отзыв заставит меня рыдать под душем?
— Это зависит от качества твоих слайдов.
Она улыбнулась.
— Не сдерживай себя.
— Поверь мне, не буду.

— Боже, это что, у Карлсена такая грудь? — Малькольм опустил подбородок на плечо Оливии. — А когда он разносил мой диссертационный план в пух и прах, у него уже было такое под рубашкой? Почему ты не сказала, что он качок?

— Эм, я тут, вообще-то, на каблуках.

— Я знаю. Сегодня в вертикальном измерении ты менее ущербна, чем обычно.

“I'm starting to wonder if this is what being in love is. Being okay with ripping yourself to shreds, so the other person can stay whole.”

Нет ничего плохого в том, чтобы учиться дольше 5 лет

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты

Она не хотела выходных или достойной зарплаты. Она хотела повернуть время вспять. Она не хотела быть такой одинокой

Академия – это куча вложений с мизерным выхлопом

Гипотеза: если я плохо справляюсь с активностью А, мои шансы на то, что меня попросят заняться активностью А, будут возрастать в геометрической прогрессии.

И тут до нее дошло, что такого особенного было в Адаме. Независимо от его репутации или того, насколько неприятным было их знакомство, Оливия с самого начала чувствовала, что он на ее стороне. Снова и снова, самым неожиданным образом он давал ей понять, что не осуждает ее. Что она не так уж одинока.

— Ну же. Может, нам повезет, и нас увидит завкафедрой. А после я куплю тебе мороженого в вафле.
— За него придется платить мне? — Теперь в его голосе звучала покорность.
— Скорее всего. На самом деле, нет: наверное, ты все равно не любишь мороженое, потому что ты против всего хорошего в этой жизни. — Она задумчиво покусывала нижнюю губу. — Может быть, в кафе найдется сырая брокколи?

Тыквенные специи — это перхоть сатаны, предвестник апокалипсиса, и на вкус они как задница… в плохом смысле.

— Терпеть не могу шоколад. Оливия уставилась на него, с недоверием качая головой. — Ты серьезно, да? Ты ненавидишь всё восхитительное, милое и утешительное. — Шоколад отвратителен. — Ты просто хочешь жить в своем темном, горьком мире, состоящем из черного кофе и безвкусных бейглов с безвкусным сливочным сыром. И чипсов с солью и уксусом — время от времени.

Может быть, ее просто сложно полюбить. Может, годы одиночества исковеркали ее каким-то фундаментальным образом, и теперь она не способна завести настоящий роман или хотя бы испытать к кому-то влечение, о котором часто слышала от других.

Она фыркнула. Хотя это было не совсем точное слово. Звук вышел слишком громким и ехидным, больше похожим на смешок. Фыршок.

— Ол, с глубоким сожалением должна сообщить тебе, что ты свергнута с престола и больше не являешься президентом клуба «Сохну по преподу». Ты предпочитаешь уйти с позором в отставку или принять должность казначея?

Разговоры по телефону - самая сложная, самая напряжённая штука в мире.

"... наука - это куча вложений с мизерным выхлопом и нужна веская причина, чтобы остаться в академии".

Невозможно принять чью-то сторону, но иногда может показаться, что это необходимо.