Самый жаркий день лета

Как абсурдно, что дюжина незнакомых ей людей будет решать ее судьбу, не зная всей правды, услышав только куцую ее версию. Откуда им знать, виновна ли она на самом деле?

...все это было лишь аляповатой театральной постановкой. Никто не знал ее настоящую.

Ясмин почувствовала нарастающее беспокойство. Лейлу будут судить. За убийство. Она представила сестру в тюремной камере, лишенную всех атрибутов успешности и достоинства. Мысль вызывала легкое злорадство. Как в душе уживаются два противоположных чувства — звенящее сострадание и пульсирующая ярость?

Такова природа скорби: когда слезы заканчиваются, человек остается один на один со своей ненавистью

Не существует термина для родителей, потерявших ребенка, вроде «вдовца» или «сироты».

Матери вечно срываются в истерику: легкий ушиб превращается в сотрясение мозга, царапина кажется гангреной, надо немедленно куда-то бежать и ломать двери травмпункта.

... чем дольше глядишь на небо, тем больше звёзд видишь, будто взглядом вызываешь их чудесное появление.

Самый горячий июнь в истории. Зной и духота, такие нехарактерные для Лондона, придавали улицам буйный, пьянящий флер: многолюдные перекрестки и площади будто пропитались похотью и анархией.

«Когда я одна, приведи меня домой»

Когда слёзы заканчиваются, человек остаётся один на один со своей ненавистью.

Хорошее обвинение похоже на стену: его нужно выстраивать по кирпичику. Каждый кирпичик — доказательство, которое должно выдержать проверку на слушаниях. Зашита может заприметить один крошащийся кирпич и разрушить все обвинение — такова цена ошибки.

Семья держится на традициях, и коль скоро они не унаследовали ни одной, придётся заново создать собственные.

Вот в чём радость материнства, считала она: видеть обыденные вещи глазами ребёнка.

Сколько один человек способен вынести, прежде чем решит покончить со всем разом?

Даже в счастливом браке боль лучше переживать в одиночестве.

После ухода гостей всегда накатывает облегчение, даже если это самые дорогие сердцу гости на свете.

- Людям, у которых всегда была поддержка, сложно поверить в ситуацию, когда попросить помощи не у кого. Они уверены, что, конечно же, кто-нибудь да найдется. Но нет: люди падают в глубокую яму, а мы считаем их расходным материалом: приемлемая жертва ради благополучия большинства.

Мы так яростно хватаемся за неприкосновенность человеческой жизни, что доходим до вершин антигуманности.

"С этической точки зрения чем человек, которого счастливый случай спас от трагедии, лучше того, кто не успел исправить последствия своей ошибки?"