Отзывы о книге Царь Эдип. Эдип в Колоне

Забавно осознавать, что древние греки так же, как и мы, уже были поставлены в рамки четырёх уже существующих сюжетов, которые описал Х.Л. Борхес: смерть бога, возвращение домой, осада города и поиск. Собственно, их коллективное мировосприятие — как раз источник всех проблем в виде уже придуманных сюжетов.

То есть когда мы говорим о пьесе Софокла «Царь Эдип», мы не должны говорить о том, что он написал: сюжет давно известен не только нам, но и афинянам, для которых писалась и ставилась эта пьеса. Мы должны говорить о том, как он написал об этом.

Как водится, античная трагедия — да и любая трагедия в принципе — писалась по определённым канонам, чтобы считаться таковой. И основой основ для трагедии была, конечно, трагическая ситуация — результат или непредвиденных внешних обстоятельств, или поступков героя. «Царь Эдип» интересен тем, что Софокл добавляет всего понемногу: вроде бы это всё внешние обстоятельства — было предсказание оракула, которого, по традиции, хотели избежать и наворотили дел; а вроде бы это всё, от начала и до конца, цепь решений Эдипа. Мог он не уходить из дома, чтобы попытаться избежать пророчества? Мог. Мог не ссориться с Лаем на дороге? Мог. Мог не жениться на Иокасте? Мог. Мог он не идти до конца, не искать истины, когда все его отговаривали? Мог.

Но не сделал этого.

Более того, события трагедии, конечно же, не пересказывают миф, просто превращая его в сценическое действие, а расширяют, переосмысляют его.

Основной темой трагедии становится тема знания и незнания — по всем канонам трагедии узнавание должно было быть одним из важных элементов, а здесь оно и вовсе сюжетообразующее! И, что интересно, реализуется она не только во внешних обстоятельствах — в событиях, которые происходят в Фивах, в жизни Эдипа и его семьи, — но и внутри заглавного персонажа.

С одной стороны, Эдип — мудрец. Он единственный сумел разгадать загадку сфинкса и спасти Фивы от её террора. И как к мудрецу-спасителю в прологе к нему приходит хор фиванских граждан, старейшин и юношества, с просьбой спасти город. И, как мудрый царь, Эдип решает разгадать загадку убийства прежнего царя.

С другой стороны, Эдип — слепец и знает даже меньше, чем слепой Тиресий, потому что он не знает самого главного: кто он сам, кто его отец, кто его мать. И жажда узнать истину застилает ему глаза. Иокаста просит его не искать правды, потому что она уже знает, но он игнорирует все предупреждения. В этом лихорадочном, опрометчивом поиске нет ничего от мудрости.

Про слепого Тиресия я, кстати, вспомнила не просто так. Кроме оппозиции «знания»-«незнания» у Софокла происходит тонкая, изысканная, изящная игра с запараллеливанием «зрения» и «знания», «видения» и «ведания», за которой очень увлекательно наблюдать! Начинается она со столкновения слепого Тиресия и Эдипа в Первом Эписодии. В самом начале Эдип приветствует слепого Тиресия словами:

Привет тебе, Тиресий — ты, чей взор // Объемлет все, что скрыто и открыто // Для знания на небе и земле!

. Парадоксально, но в этом диалоге в Первом Эписодии Тиресий не видит — но знает, а Эдип — наоборот: не знает, но видит.

И на взаимозаменяемости этих понятий, этих явлений строятся элементы с узнаванием в трагедии. Тем интереснее финал!

На самом деле, в оригинальной версии мифа Эдип себя не ослеплял! Но здесь, внутри трагедии Софокла, где зрение и знание взаимоисключающи, это естественный финал, который является одновременно и поражением, и победой Эдипа. В этом — парадоксальность образа Эдипа. Он носитель трагической вины, потерпевший поражение в борьбе с судьбой, однако до последней строчки трагедии Эдип — герой действующий.

Он сам себя карает за совершённые по незнанию преступления, и это наказание в высшей степени символично: он выкалывает себе глаза, которые не позволили ему вовремя увидеть. То есть при всем торжестве божественной воли главным в трагедии Софокла является всё-таки человек, который намеревается действовать и распоряжаться своей судьбой самостоятельно. И — более того, готовый нести ответственность за свои поступки. Таким образом Софокл изобразил мудрого царя таким, каким он должен быть.

Итак, в финале трагедии Эдип — самый несчастный человек. Об этом же и финальная партия хора. Однако он добился того, чего хотел: он спас город от чумы, как истинные правитель, а кроме того, обрёл самое важное, что может быть у человека — знание.

И, кстати, важно, что у Софокла на достижение этого смысла работает буквально всё! Все обязательные элементы пьесы присутствуют там не потому что нужны, чтобы трагедия считалась трагедией, а потому что работают на достижение смысла! В том числе и хор, который, будучи обязательным элементом пьесы, редко вводился специальным образом в текст, в тексте трагедии «Царь Эдип» всегда оказывается введённым в контекст, уместно.

Пронзительная история человека, вся жизнь которого пошла наперекосяк — так, по крайней мере, кажется нам сегодняшним. Герой убивает отца, приживает детей с собственной матерью (которые приходятся ей одновременно и внуками), доводит её до самоубийства, выкалывает себе глаза и уходит скитаться. Куда уж мрачнее?.. И мы уже не придаём значения тому, что Эдип станет уважаемым мудрецом и... даже не умрёт — растворится в свете на пороге вечности. Слишком незначительным видится такое утешение в приложении к пережитому аду. А между тем перед нами картина того, как человек находит своё предназначение и полностью реализует утраченную природу. Здесь сконцентрирована идея всей античной мифологии — в том виде, как раскрыл её, например, Мирча Элиаде. Давайте разбираться. Эдип убивает не отца — он итсребляет человека, приведшего его в мир, где ребёнку уготована лишь смерть. Ведь сам же отец приговаривает сына к смерти, приказывая рабу отнести его в лес на растерзание зверям. Нет, Эдип убивает собственного убийцу, к настоящему же отцу он вернётся в вечности. Эдип расправляется с загадкой Сфинкс(а) — а на самом деле он побеждает время, во второй раз упраздняя смерть. Загадка была такой: «Кто ходит утром на четырёх, днём на двух и вечером на трёх?». Чтобы ответить на неё, Эдипу приходится объять взором всю жизнь человека. Сделав это, царь выходит из границ времени — и тем рушит границы жизни. Сфинкс сама намекает царю на ответ, «упаковав» загадку в символику ног. Ноги же самого Эдипа были перебиты... да-да, отцом — чтобы мальчик не мог ходить по тленной земле. Что же до времени, то оно всегда и везде рассматривалось как синоним смерти — почему всегда и подлежало упразднению. Человек должен вернуться в состояние безвременья — туда, где он был сотворён, рождён бессмертным и целостным. Мирча Элиаде находит это стремление во всех мистериях, инициациях и ритуалах. Логично, что путь такого возвращения должен пролегать через материнское лоно. Regressus ad uterum — возвращение в утробу (позже Фрейд назовёт память об утробе вспоминанием рая). И вот Эдип делит ложе с матерью. Принципиальный греческий реализм мог донести воссоединение с лоном только в таком виде — и вид этот вызывает ощущение чего-то стыдного и противного. Стыд заставил Иокасту повеситься, а её сына-мужа — выколоть себе глаза... Но принявший добровольную слепоту Эдип перестаёт видеть оценочно. Он отказывается от потребности судить и теперь может постичь мудрость слепого прорицателя Тиресия. У отрёкшегося от мира царя открывается духовное зрение. Неслучайно, единственным любящим его человеком остаётся дочь Антигона — чьё имя означает «другая сторона». И только теперь Эдип может отправиться в Афины, где станет мудрецом и буквательно покровителем города. Дальше будет «Антигона», будут «Семеро против Фив», будет много ещё чего... — все эти истории также тянут нить глубинной символики. «Это могло бы составить тему нового рассказа, — но теперешний [о человеке, победившем смерть] рассказ наш окончен».

«Царь Эдип» — это настоящая трагедия во всех смыслах слова. До последней страницы я не ожидала такого поворота: жалко и Эдипа, и Иокасту, а от сцены с выкалыванием глаз — мурашки. История захватывает: я читала без отрыва, особенно когда герой узнаёт правду о себе.

Эдип вызвал у меня сочувствие и уважение. Он не злодей, а человек, попавший в ловушку судьбы — боролся с пророчеством, но проиграл. И всё же он не сломался: не сбежал от последствий, а принял их.

Сильнее всего впечатлили темы судьбы и знания: стоит ли узнавать правду, если она может разрушить всё? Ещё удивило, как сильно отличается миф об Эдипе от того, что я представляла раньше (спасибо, Фрейд). Это совсем не история про «комплекс», а про человека, который хотел поступить правильно — и не смог.

Рекомендую всем, кто хочет попробовать древнегреческую классику — она совсем не страшная и читается на удивление легко.

Жить, бед не сознавая, - вот что сладко

Вот это реально круто!

После того, как прочитала пьесу в трёх разных переводах, отчётливо возникло несколько желаний:

1. Выкопать Фрейда и набить мошеннику морду за вольную трактовку мифа о царе Эдипе, которую с похабной улыбочкой пользуют по всему земному шару не только верные адепты теории венского психолога.

2. Выучить древнегреческий и увидеть постановку в Древней Греции.

3. Прочитать "Эдипа" Сенеки. Рим в своё время всё забрал у Греции,  что-до улучшил, что-то опошлил, интересно, как обошёлся с пьесой.

Поскольку действительно исполнимо только третье, им и займусь в ближайшие дни.

История царя Эдипа мне не попалась в собрании мифов Древней Греции, а куски пьес, которые время от времени всплывали в телевизоре, почему-то сразу ассоциировались с мерзким штампом "эдипов комплекс" и отнюдь не вызывали желания увидеть мерзкую сладострастно-кровосмесительную историю (ещё один повод набить морду Фрейду).

Фивы, в городе мор (актуально однако и в 2021), неурожай, падеж скота. У царя делегация местных, умоляет его сделать хоть что-то и остановить бедствия: «о наилучший из мужей Эдип, к тебе с мольбой мы ныне прибегаем» Эдип успокаивает подданых, он уже давно послал в Дельфы гонца (без «распоряжений» прорицателей Аполлона серьезных реформ в Греции не затевали).

Ответ пифии на этот раз прост – убийца прежнего царя живет спокойно в Фивах и боги требуют вендетты.

Всего-то осталось, найти и покарать. Но. Лет со смерти предшественника прошло много, свидетелей почти не осталось и Эдип зовёт на помощь прорицателя.

Однако, услышав суть вопроса старик, вдруг, артачиться. Отказывается объясняться. Даже доводит бедного Эдипа до бешенства. Жена настойчиво отговаривает его бросить розыски – ну напророчили тебе ужасов всяких, и старик этот чушь несет, нам с бывшим тоже оракул наговорил всякого. Эдип упирается, он намерен докопаться до правды: «моя душа скорбит за город»

«Расследование» этого висяка восстановило такую картину. Лаию, бывшему царю Фив напророчила пифия умереть от руки сына. Спасаясь от злой доли, царь новорождённого малыша отдал рабу-пастуху, предварительно связав ему ножки каким-то варварским методом, проткнув сухожилия(зачем?) и приказал ребенка бросить где-нибудь подальше.

Пастух, добрая душа, пожалел малыша и подарил его своему приятелю. Приятель, в свою очередь, поделился малышом с бездетным царем своей страны (ах эти индийские фильмы, цветные сари и танцы). Малыша нарекли Эдипом (опухшие ноги), он рос, играл и кушал кашу за папу и маму.

Все было хорошо, но черт дёрнул его в свою очередь сгонять в Дельфы к оракулу. (мало что тебе на пиру пьяный гость ляпнул, дескать ты приемный сын) Пифия посмотрела в горную расщелину, нюхнула испарений и выдала ту же песню: ты убьешь отца и женишься на матери. Естественно, наш Эдип после такого зарекся даже думать в сторону дома, не то, чтобы туда вернуться.

На развилке дороги у Дельф наш герой разругался с группой путников и в запале убил одного из них – старика в повозке. (а чего собственно его палкой бить, да с дороги гнать) Остальных пришлось перебить до кучи (странное объяснение, но что делать). А затем, продолжив скитаться, набрел на Фивы, разгадал загадку кровожадного Сфинкса, на радостях был объявлен царем и женился на вдове.

Дальнейшее понятно – предсказание сбылось. Несчастный Эдип оказался убийцей родного отца (старик в повозке Лаий инкогнито), женился на матери и нарожал с ней 4-х детей. Иокаста от осознания произошедшего повесилась, Эдип, дабы не видеть своего и детей своих позора – выколол глаза жениной фибулой-застежкой.

Во всей этой истории искренне жаль незадачливого царя – мудрый и справедливый правитель, любящий муж и отец, единственный «прокол» – ссора со вздорным стариком, которую даже не он затеял. Но и это еще не все: из всех героев трагедий Фрейд прославил именно его.