Когда страх превращается в злость, легко что-нибудь разбить. А раз мама превратилась в ёлочный шарик, она первая разлетится вдребезги.

– О чём ты задумалась, Эрке?
– Ни о чём.
– Ты вдруг как будто загрустила?
– Я просто не понимаю, зачем одно чувство притворяется другим. Лучше бы они были как есть. Тогда не пришлось бы беспокоиться, что ты поняла неправильно.

Мне кажется, со взрослыми так сложно.
Очень сложно понять их правильно.

– В этом-то и проблема...
– Почему?
– Ну, когда мама забеременела, она захотела назвать меня Эркер. Ну, как бы — ЭРКЕР!
– Даже не знаю... Всякие бывают имена.
– Но ты послушай только: ЭРКЕР, ИДИ ЕСТЬ!
Алё, это странно. К счастью, папа тоже так решил.
– Ну, может, и странновато слегка. Но тебя ведь не Эркер зовут. Как же они пришли к согласию?
– Это было просто.
Они сыграли в «Камень, ножницы, бумага».

– А потом всё кончилось.
– Из-за поцелуя?
– Нет, они переехали. Фредерик пошёл в новую школу совсем в другом месте.
– Обидно... Ты грустила?
– Да, какое-то время. Но скоро перестала.
– Почему?
– Наступили летние каникулы.
– И это помогло?
– Да, ещё как. Летние каникулы от всего помогают.

– Но знаешь то чувство, когда ты влюблён и у тебя так сладко сосёт под ложечкой, что даже слегка мутит, а внутри всё так трепещет, что невозможно удержаться от смеха?
И хочется слушать самую красивую из известных тебе песен вновь, и вновь, и вновь?
– Нет.
– Нет?
– Я никогда не пробовала влюбляться.

– Вообще, для взрослой ты довольно странная.
– А что такое?
– Ну вот мы с тобой сейчас говорили... о том, как страх превращается в злость.
– Да?
– Многие взрослые говорят что-нибудь наобум, хотя на самом деле не знают ответа. Вместо того, чтобы сказать правду или что они не знают, они просто берут и выдумывают что-нибудь. А ты этого не сделала.
– Спасибо.

– А ты когда-нибудь выходила не на той станции?
– Нет, но однажды я села не в тот поезд.
– Это почти то же самое.
– Нет, не то же.