A Separate Peace

Уютный мирок привилегированной закрытой школы-интерната накрыла тень Второй мировой войны, и все, что казалось в нем привычным и незыблемым, вдруг утратило ясность и однозначность…Между двумя друзьями - замкнутым, одаренным студентом Джином и спортсменом, настоящим сорвиголовой Финеасом - происходит собственная война, стирающая юношескую наивность и погружающая героев в мир реальности…

Ноулз как тонкий психолог очень точно и тонко чувствует психологию подростков и создаёт "живое" и "реалистичное" повествование. Повествование ведётся от первого лица - главного героя Джина, и мы наблюдаем окружающий мир именно от его лица - жизнь, учёба и дружба в закрытой школе для мальчиков. Хотя в повествовании указаны и другие персонажи (которые так или иначе становятся главными героями), и если-бы роман вёлся от их лица - несомненно мы-бы получили совершенно другой "взгляд на мир".

В повествовании нет каких-то захватывающих поворотов, и возможно, самого сюжета как такого - тоже нет. Единственное что можно отметить - события происходят в самый разгар Второй Мировой Войны, и мы наблюдаем обычные "подростковые дурачества" будущих выпускников, которых совсем скоро ждёт военная служба (а возможно, и не ждёт: как у кого получится). И отношения героев к войне, мы можем наблюдать лишь вскользь.

Отношения главных героев - Джина (спокойного и вдумчивого) и Финеаса (безбашенного и отчаянного) - главное что есть в романе - настоящая мальчишеская дружба, которая возможно именно здесь и сейчас, пока их не "раскидала" по разные стороны взрослая жизнь и судьба (учитывая неожиданный финал). Хотя и "особой магии", в этой "дружбе" - особо и не существует, а инцидент со сломанной ногой Финеаса выглядит их очередной "шалостью".

В итоге, перед нами по-своему тонкая (но одновременно недосказанная) и одновременно глубокая и вдумчивая история о взрослении юношей из закрытой американской школы-интерната, о юношеской дружбе, о поиске и ложном выборе «врага». История взросления о подростках и для подростков, в которой человек готовит себя к будущему и неизвестному.

Эмоциональная книга, оставляющая неоднозначные впечатления. Вначале она мне совсем не понравилась, я даже хотела её бросить - настолько не зашла история, однако по мере прочтения становилось всё интересней наблюдать за главными героями Джином и Финни, за развитием их дружбы и школьной жизнью в целом, что я проснулась среди ночи, чтобы дочитать её до конца. И не жалею, несмотря на то, что трагичный финал был предсказуем, как никогда.

Прежде всего, это роман о взрослении, рассказанный от лица одного из героев как трепетно скрываемое долгие годы воспоминание о безвозвратно ушедших днях юности, хотя его сложно отнести именно к роману из-за небольшого объёма и обрывочного повествования. Наверное, автор задумывал написать такое произведение, которое нужно прочесть за раз, отвлекаясь только на всякие мелочи, иначе оно блекнет, превращаясь в скучный клубок несвязанных между собой зарисовок из жизни золотой молодёжи американского общества 40-х годов. Здесь переизбыток меланхоличной грусти, нервно-депрессивных мыслей и пейзажей в серых тонах, а также упоминаний о том, что в то время, как наши ребята, нарушая школьные правила, отлынивают от уроков, отдыхают на пляже и прыгают с дерева в реку, сетуют на отсутствие горничных и идеологической свободы, в разгаре Вторая мировая война, хотя идёт она где-то там, на недосягаемом для них расстоянии, словно её и нет. Им проще не верить книгам и учителям, сомневаться в лучшем друге или убедить себя и окружающих в том, что «это не война, а просто жульничество, сварганенное старичьём», которое не желает, чтобы молодежь выперла его с насиженных мест (при этом Рузвельт и Черчилль - «два самых важных старика»). Тем не менее постоянно держать глаза плотно закрытыми у них не получится, ведь «если война может кого-то свести с ума, то она реальна».

Дух Девонской школы с его тайными обществами и спортивными играми, где в качестве призов выступали: « ...наборные гантели; «Илиада» с надстрочным английским переводом каждого предложения; альбом фотографий Бетти Грейбл; локон, срезанный под принуждением с головы Хейзел Брюстер, профессиональной городской красотки», навевает картину «Общество мёртвых поэтов», правда, без гениального добродушного учителя литературы Джона Китинга, с подачи которого наши герои могли бы найти ответы на многие волновавшие их вопросы.

Войны там нет , этот роман не про войну. Но в то же время она присутствует в каждом слове, в каждой букве. Она всегда с нами, как брат-близнец мирного, свободного и яркого лета в Девоне. Нам не дают о ней забыть ни на секунду. 

Но все-таки в этой книге нет войны, ее попросту нет. Для нас, для всех мальчишек, увлечённых ещё одним годом обучения. 

Нам показан отрывок жизни: ее течение и угасание, и буквально, и метафорически. 

Не смотря на все ужасы, с которыми может столкнуться человеческая душа, нас просят не забывать тех людей, которыми мы являемся на самом деле, и оставаться ими до конца. 

Мне очень повезло прочесть эту книгу именно сейчас, когда понятие "война" вдруг перестало быть чем-то прошедшим, устаревшим, вымышленным.

Аннотация к этой истории немного сбивает с толку и на самом деле описывает только половину ее смысла. Помимо того, что здесь действительно очень качественно и интересно описана дружба двух ребят предпризывного возраста, в книге также очень хорошо раскрыты взгляды на войну от людей, которые смотрят на нее издали. Когда твоя страна в состоянии войны, но это происходит не на твоей улице, а где-то очень далеко за морем, и ты узнаешь о ней только из газетных заголовков и по рассказам знакомых знакомых.

По настроению книга откровенно мрачновата и наполнена драмой, персонажи серые (в смысле морали), но не блеклые. События яркие, история читается легко и держит в напряжении.

Рекомендую, если вам хочется как-то осмыслить происходящую действительность, сравнить ее с прошлым.  И если вас не смущают истории, которые ненадолго, но все же оставляют горький осадок на сердце.

P.S. Нравится, что в русском языке слово "мир" имеет больше значений, чем оригинальное "peace". Оно придаёт новый смысл некоторым сценам.