Плохая девочка

— Мне это нравится. — Улыбаюсь.
— Что именно? Читать книги? Анализировать?
— Нравится наблюдать, как культура объединяет народы и стирает границы между странами. Книги — универсальный международный язык: мы читаем истории и понимаем друг друга. Даже нонфикшн разных стран говорит нам о том, что мы все еще просто люди — с обычными, людскими проблемами.

— Уже не терпится посмотреть на Кая Турунена, который утрется, когда увидит тебя с Максом.
— Ему будет плевать. — Тихо говорю я.
— Даже мне не плевать, детка! — Она кладет руку на сердце. — Клянусь, я только что грешным делом подумала, не бросить ли мне западать на мужиков! От них никакого прока, а ты… ты просто рафаээло с кремом! А какой у тебя орешек! Мммм….

— Видишь? — Разводит руками подруга. — Все плохо. Маман уже пятьдесят, а ей нравятся твои шмотки. Что это значит? Это значит, они — ка-таст-ро-фа!
— Эй, у Марианы стильные вещи! — Возмущается женщина.
— Вот. — Выразительно подтверждает Алина.
— Ты лучше на себя посмотри, — не выдерживает ее мать, — натянула на себя какую-то… клеенку!
— А вот такой должна быть реакция, если ты одета подобающим для вечеринки образом. — Указывая на нее, поясняет подруга.

В большом городе большие возможности.

Гораздо легче ненавидеть того, кто охотно дает отпор.

Я боюсь его, как огня. Он и есть огонь.

— Так вы точно не кровные родственники?
— Нет. — Мотаю головой.
— Тогда не завидую вдвойне. — В знак поддержки она тоже трясет рукой, изображая ожог.
— Что?! — Не выдерживаю я.
— Запирай комнату на ночь, детка! — Хохочет Алина.
— А я бы не запирал! — Вторит ей Ник.

Не успеешь моргнуть, и тебе уже тридцать. Ты тухлый менеджер в тухлом офисе, у тебя такой маленький доход, что его не хватает даже на недельный отдых за границей, и каждый день ты вынужден тащиться на постылую работу, проживая там свой бесконечный и бессмысленный день сурка, а в выходные переть на дачу с сопливыми детьми, которых у тебя уже двое — несмотря на решение не иметь детей вообще. Так что живи сейчас, пока молодой!

Я боюсь Кая, но, одновременно с тем — чувствую боль, притаившуюся за его мрачной маской. Он словно дикий волчонок: огрызается, чтобы никто не смел к нему подходить, пытается запугать — чтобы никто не разглядел его настоящего. Но… что же там, у него внутри?
Следует ли мне верить тому, что вижу? А если сердце подсказывает, что нужно заглянуть глубже? Может, там, в его сердце, как у мальчишки из сказки, засела крошечная льдинка, избавив его от которой, можно освободить и его самого?

Мало просто дать жизнь, нужна еще и поддержка, родительское плечо в трудные моменты.

Нельзя просто произвести ребенка на свет и снять с себя всю ответственность.

Мне так плохо, что я просто разваливаюсь на части. Я давно потерял себя. Мне нужно цепляться за что-то, чтобы хотеть жить, но такой причины нет.

— Это любимая подушка моей мамы закрывает твои яйца, или у меня галлюцинации? — Вместо ответа, стонет он.
— Помоги найти мне одежду, и я верну твоей мамуле ее любимую подушку. — Рычу я.
— Она сама ее вышивала! — Сокрушается Илон.
— Главное, что вещь пригодилась.

Ох как трудно сопротивляться, когда разум вступает в борьбу с чувствами. И так трудно остаться хорошей, если тебе разбивают сердце...

Кто-то мудрый когда-то сказал: «Каждая история любви в итоге ведет к трагедии». Наверное, он был прав. Лучше не влюбляться и не знать, как это бывает.

— Лучше ничего не чувствовать. Тогда не придется разочаровываться

— В паре всегда кто-то один любит, а другой позволяет себя любить, – задумчиво произносит подруга. – Первый всегда страдает больше.

— Потому что второй однажды может встретить того, кого сам будет любить сильнее?

— Да.

— И все равно я хочу любить, - говорю я.

Бросать всегда легче, если не приходится смотреть в глаза.

Каждая история любви в итоге ведет к трагедии.