Дневник

Безнадежно. Читаешь все, и ничего не запоминаешь. Как ни напрягаешься, все ускользает. Только кое-где остается несколько клочьев, едва различимых, как клочья дыма, указывающие, что поезд прошел.

Прелестное замечание Сен-Поль-Ру о том, что деревья обмениваются птицами, как словами.

Битый фарфор живет дольше целого фарфора.

Неприятное чувство от того, что прошел мимо скамейки, где сидят люди. И в самом деле, сидящий на скамье чувствует себя неуязвимым. Он может разглядывать прохожих, может преспокойно смеяться над ними, может делать по их адресу любые замечания. Он-то отлично знает, что прохожим всего этого не дано, не могут же они, в самом деле, останавливаться, глазеть и высмеивать сидящих.

Выпивать каждое утро по чашке солнца и съедать по колоску ржи.

Просто удивительно, как это литераторы могут любить друг друга, так друг друга понося.

Лежа на спине, мы намечаем себе два облачка и стараемся угадать, чье придет первым.

Слова тяжелы и обрушиваются на образ, как хищные птицы.

Как преувеличение, это не преувеличено.

Не беспокойтесь! Я никогда не забуду услугу, которую вам оказал.

Он обрушил на меня удары своих комплиментов.

Чтобы преуспеть, надо творить подлости и шедевры. На что из двух вы более способны?

Вся наша критика сводится к упреку ближнему за то, что он не обладает достоинствами, которые мы приписываем себе.

Слышно, как возятся уже улегшиеся на ночлег гуси. Они болтают гортанными голосами. Приподымают чуть-чуть крылья, чтобы уложить их поудобнее. Жмутся друг к другу, совсем как светские дамы, когда, шурша шелками, они окружают рассказчика, который обещал им интересную историю.
А он, когда они уже увлечены сверх меры, имеет еще наглость пококетничать:

• Да уж стоит ли продолжать, сударыни?

Какой-то безволосый господинчик все время говорит со мной о моей книге. Каким несносным болтуном показался бы он мне, если бы говорил о чем-нибудь постороннем!

Доде, в ударе, рассказывает нам о сборах Гогена, который решил ехать на Таити, чтобы не видеть людей, и никак не мог собраться. Он до того тянул, что даже лучшие его друзья говорили: "Пора вам уезжать, голубчик, пора уезжать!"

Жизнь - это ящик, полный колющих и режущих инструментов. Всякий час мы калечим себе руки до крови.

Хорошенькая женщина обязана быть опрятной и кокетливой с самого утра и в хозяйственных хлопотах блистать, как новая монета среди кучи мусора.

Идеал спокойствия олицетворяет сидящая кошка.

Литература по-своему вознаграждает женщину за то неравное, по мнению литературы, положение, которое женщина занимает в обществе.

Женщина в книгах - как витрина ювелиров. И волосы у нее золотые, и глаза изумрудные, зубы - жемчужины, губки - кораллы. Хорошо еще, если дело ограничивается этим. У любви даже плевки золотые.