Во тьме

Самым сильным и самым понятным для них было обоюдное молчание. Молчание, при котором обо всём говорят лишь взгляды, улыбки подбадривают, а склонённая на плечо голова способна поведать больше, чем длинный монолог. Их одиночества неловко соприкоснулись, и тени за их спинами, тоже взявшись за руки, затанцевали на полу.

Истинная радость жизни не в счастливых улыбках, а именно в этих мгновениях сомнений, когда маятник нашей повседневной жизни уже раскачивается, но мы ещё даже не представляем, в какую сторону.

— Мир больше не такой, как прежде. Иногда мне кажется, что он стал худшим из миров...
— Мир тут ни при чём. Виноваты люди.

Этот мир своей осторожностью превращает нас в параноиков.

Наступает момент затмения — у каждого человека есть такие минуты, — когда ему не требуется никакого ободрения, ничьего присутствия, одно лишь время способно излечить его боль.

Наступает момент затмения – у каждого человека есть такие минуты, – когда ему не требуется никакого ободрения, ничьего присутствия, одно лишь время способно излечить его боль.

Когда живёшь один, время становится осязаемым. А современная культура учит нас бояться и того, и другого.

Сложнее всего победить не те призраки, в которые мы верим, а отголоски самых простых, обычных поступков.

Разрыв с прошлым иногда имеет такую особенность: слова и жесты, причинявшие обеим сторонам страдания, остаются где-то глубоко внутри, даже если люди давно расстались.

Бролен смотрел на возвышающиеся вокруг высокие, сменяющие друг друга коричневые башни, на огромные бункеры с сотнями светящихся окон, и тут он понял, что разглядывает здания с дешёвыми квартирами и окнами, выходящими на море. Более, чем где-либо, здесь чувствовалась ирония: людей рассадили по клеткам, но позаботились о том, чтобы сделать для них балконы с видом на ускользающую необъятную свободу.

Литература – роскошь, вымысел – необходимость.

Она путешествовала и возвращалась, чтобы подолгу работать и однажды отправиться в новое путешествие. Ничто в жизни не даётся даром, рождение становится только первым шагом, за все последующие шаги приходится платить, чтобы как можно дальше отодвинуть срок окончательного расчёта. Ничто не располагает к себе на этой свободной Планете Людей.

"Ничто в жизни не дается даром, рождение становится только первым шагом, за все последующие шаги приходится платить, чтобы как можно дальше отодвинуть срок окончательного расчета".

— Мир больше не такой, как прежде; иногда мне кажется, что он стал худшим из миров.
— Мир тут ни при чем, виноваты люди.

Когда живешь один, время становится осязаемым.

Сложнее всего победить не те призраки, в которые мы верим, а отголоски самых простых, обычных поступков.