Гераклид Понтийский. Фрагменты и свидетельства

Стобей, Антология 1.49.1: Гераклид определял душу как светопо-

добную (φωτοειδῆ).

Макробий, Комментарий на «Сон Сципиона» 1.14.19: Гераклид

Понтийский (говорил, что душа) есть свет (lucem).

Теодорет, Излечение эллинских недугов 5.18: Парменид, Гиппас и

Гераклит [Эфесский] называли ее огнеподобной, а Гераклид – светопо-

добной.

Плутарх, Следует ли изречение «живи незаметно» считать мудрым?

6, 1130В: Некоторые философы думают, что сущность души – свет, обосно-

вывая, среди всего прочего, это тем, что душа нетерпимей всего относится к

невежеству, ненавидит все лишенное света, и с беспокойством воспринима-

ет тьму. Все это кажется ей страшным и подозрительным. Напротив, свет

настолько ей приятен и желателен, что во тьме без света она ничему прият-

ному по природе не радуется так, как свету, как если бы он был общим под-

сластителем, такой примесью, которая делает всякое времяпрепровождение

и всякое удовольствие особенно приятным и полезным для людей.

Михаил Пселл, Речи 21: Отбрось этого Поймандра (ведь так он

назвал свой трактат) как мечтателя, равно как и умственные причуды Эм-

педотима, те самые, что превозносил Ямвлих и отверг философ Посидоний.

Михаил Пселл, Речи 1: Если ты признаешь все видения без разбора,

то почему бы тебе не прислушаться и к видению Гермеса Трисмегиста, по-

лученному им от Поймандра, некоего даймона? Ведь там ты также найдешь

устрашающие и чудесные видения, те, что являются во мраке и глубокой

тьме, и всполохи света, и отца с сыном, которые, вдруг появившись, обсуж-

дают божественные предметы. Чем не устраивает тебя тогда и вознесение

(μετεωρισμόν) Эмпедотима, подаренное ему другим даймоном, ведь благо-

даря ему он был посвящен в таинства бессмертия души?

Афиней, Пирующие софисты 12.5, 512А–D: Гераклид Понтийский в

сочинении О наслаждении говорит следующее: «Тираны и цари, обладатели

всяческих благ и все их испробовавшие, всему предпочитают наслаждение,

так как оно делает природу людей более возвышенной. Ведь все те, кто це-

нит наслаждение и предпочитает роскошь, возвышенны и великолепны,

как, например, персы и мидяне. Более всех людей почитая наслаждение и

роскошь, они в то же время и самые мужественные и возвышенные среди

варваров. Наслаждаться и жить в роскоши подобает свободным людям.

Ведь они освобождают души и позволяют им развиваться, тогда как заботы

остаются рабам и простолюдинам, которые поэтому убогие [сморщенные]

по природе. Город афинян, пока он наслаждался роскошью, и сам был ве-

личайшим и воспитал великолепнейших мужей. Они одевались в пурпур-

ные гиматии, носили разноцветные хитоны, высоко укладывали волосы и

украшали чело и виски золотыми цикадами. И мальчики носили за ними

складные стулья, чтобы им не сидеть на чем попало. Вот какие люди побе-

дили при Марафоне и в одиночку превозмогли всю силу Азии! Наиболее

благоразумные [поэты], – говорит он, – более всех прославленные благода-

ря своей мудрости, считают наслаждение величайшим из благ. К примеру,

Симонид говорит так: “Какая без наслаждения желанна смертным жизнь, и

какая власть [тирания]? Не позавидуешь без него и божественному уделу”.

И Пиндар, советуя Гиерону, правителю Сиракуз, “не умаляй, – говорит, –

радостей жизни – лучше всего для человека удел, полный наслаждений”.

И Гомер говорит, что “веселье” и хорошее настроение – это “цель наислав-

нейшая”, когда “пирующие” слушают певцов, “[возлежа] за полными сто-

лами”. И еще он говорит, что боги “живут беззаботно”, а беззаботно означа-

ет без трудов, как бы показывая тем самым, что жизненные неурядицы и

труды есть величайшее из зол».

Афиней, Пирующие софисты 12.81, 554E–F: О том, что в состоянии

безумия роскошь приносит особенное наслаждение, неплохо разъяснил

Гераклид Понтийский в сочинении О наслаждении: «Фрасилл из демы Экс-

она, сын Пифодора, – пишет он, – был однажды охвачен безумием такого

рода, что все суда, прибывающие в Пирей, он считал своими: он вел им

учет, отправлял в плавание и наблюдал за их перемещениями, а когда они

возвращались, встречал с такой радостью, словно чувствовал себя облада-

телем несметного богатства. Он не разыскивал утраченные суда, но радо-

вался всем тем, что вернулись назад, ведя, таким образом, очень счастливую

жизнь. Когда же его брат Критон вернулся из Сицилии, то взял и отправил

его к врачу, который излечил его от этого безумия. Он же <часто рассказы-

вал о своем безумии>, замечая при этом, что никогда в жизни больше не

испытывал такого наслаждения. Ведь его в то время не касалась никакая

печаль, а наслаждение, напротив, было безмерно».

Плутарх, Перикл 35.1–5: Желая излечить это [недовольство его прав-

лением] и доставить неприятности врагам, он [Перикл] снарядил сто пять-

десят кораблей и, поместив на них много хороших гоплитов и конницу,

приготовился к отплытию, вселив великую надежду в граждан и не мень-

ший страх в врагов такой демонстрацией силы. И когда все было готово, и

Перикл взошел на свою триеру, случилось солнечное затмение и наступила

тьма, 28 и все опешили словно перед великим знамением. Видя ужас и со-

мнения кормчего, Перикл поместил свою хламиду перед его глазами и, за-

крыв их, спросил, не считает ли он ее страшной или знаком чего-то страш-

ного? Когда же тот сказал, что так не считает, то Перикл ответил ему: «Чем

же одно отличаются от другого, кроме разве что того, что созданная им

тьма обширней хламиды?» О таких вещах рассказывают в философских

школах.

Отправившись в путь, Перикл, похоже, затем не совершил ничего, до-

стойного подобных приготовлений: осадив священный Эпидавр, он было

разбудил надежду на то, что город будет захвачен, однако и она была утра-

чена из-за болезни, которая поразила не только их самих, но и всех тех, кто

так или иначе контактировал с войском. Когда афиняне разозлились на

него за это, он попытался было их успокоить и ободрить. Но прежде чем

ему удалось остудить их гнев или убедить передумать, они взяли в руки

вотивные камешки и, вернув себе власть, лишили его звания стратега и

назначили денежный штраф – пятнадцать талантов согласно тем, кто назы-

вает наименьшую сумму, и пятьдесят по мнению тех, кто называет

наибольшую.

Афиней, Пирующие софисты 12.21, 521Е–522А: Гераклид Понтий-

ский в сочинении «О справедливости» говорит: «Сибариды, свергнув тира-

нию Телия [ок. 510 г. до н. э.], казнили причастных к этому делу, умертвив

всех у алтарей <…> статуя Геры отвернулась из-за этого убийства и сквозь

фундамент [ее храма] пробился поток крови, так что они заблокировали

всю прилегающую территорию, закрыв медные двери, стремясь таким об-

разом остановить вытекание крови наружу. По этой причине они были из-

гнаны из дома и уничтожены – все те, кто хотел даже умалить величие

Олимпийских состязаний: ведь, дождавшись начала игр и предложив чрез-

мерную награду, они стремились переманить атлетов к себе».

Афиней, Пирующие софисты 12.26, 523F–524B: Гераклид Понтий-

ский во второй книге сочинения О справедливости говорит: «Полис миле-

тян навлек на себя злую судьбу из-за роскошной жизни и враждебности его

жителей. Невзлюбив милосердие, они стремились полностью искоренить

своих врагов. Когда случился конфликт между состоятельными граждана-

ми и простыми людьми, которых они называли “гергифами”, то сначала

побеждало простонародье, причем победители, изгнав богатеев, собрали

детей изгнанников на току и, позволив быкам затоптать их, обрекли на без-

божную погибель. Богачи же, вернув себе власть, всех схваченных вместе с

детьми начали поджаривать на медленном огне. И пока те горели, случи-

лось, как сообщается, много знамений, в частности сама собой вдруг

вспыхнула священная олива. Поэтому бог долгое время не допускал их к

своему оракулу, и когда его спросили о причине, по которой они отверже-

ны, ответил: “Печалит меня гибель злополучных гергифов: и судьба сго-

ревших на костре, и навеки засохшее древо”».

Гераклид интересовался физическими вопросами и в неизвестных нам со-

чинениях (в списке у Диогена Лаэртия упоминаются, например, его О при-

роде, О естественнонаучных проблемах и др. работы) принял участие в со-

временной ему полемике о структуре вещества. Его теория, возможно, не

была бы замечена потомками, если бы ее не позаимствовал и не развил

знаменитый врач Асклепиад из Вифинии (конец II – начало I вв. до н. э.).

К сожалению, все наши сообщения происходят из доксографических ис-

точников, где Гераклид упоминается наряду с другими «атомистами»,

начиная с Демокрита. Все сообщения очень краткие и не вполне согласуют-

ся друг с другом, однако основная идея ясна. Гераклид, считает, что мель-

чайшими элементами, из которых состоит вещество, являются некие

«фрагменты» (θραύσματα, фр. 62, из Стобея). Возможно, будучи платони-

ком, Гераклид имел в виду исходные треугольники Тимея 54d сл., из кото-

рых строятся правильные Платоновы тела, 18 и каким-то образом противо-

поставлял свою позицию атомизму Демокрита (на что указывают его

несохранившиеся сочинения Ответ Демокриту, Об образах и др.).

Сохранилось две группы фрагментов, в которых античные авторы обсуж-

дают представления Гераклида Понтийского о душе. Во-первых, популяр-

ностью в античности пользовалась история о некоем Эмпедотиме из Сира-

куз, который поведал миру о небесном путешествии души и, во-вторых,

наши источники единодушно признают, что Гераклид придерживался осо-

бого мнения о природе самой души, называя ее светоподобной. Кроме того,

два фрагмента (79 и 80) содержат упоминания о сочинении Гераклида, ка-

сающемся подземного мира. При этом наш источник Плутарх отмечает, что

слова Гераклида существенно контрастировали с теорией Платона о душе...

Детали истории сохранились лишь в изложении Прокла (фр. 54А). По его

словам, Гераклид рассказывает о том, как однажды Эмпедотим во время охо-

ты в какой-то местности отстал от своих путников. Был жаркий полдень.

Вдруг из неожиданно появившегося светового кокона (букв. «круга») ему

явились боги подземного мира Плутон и Персефона. Погрузившись в это

свечение, Эмпедотим собственными глазами увидел иной мир и даже смог

разглядеть детали его устройства. Далее в своем комментарии к мифу Эра из

Государства Платона (фр. 56) Прокл отмечает, что это видение уникально

тем, что Эмпедотим сподобился его, оставаясь в теле, в отличие от других и

более многочисленных случаев, когда иные миры души видели во сне или в

каталептическом состоянии, находясь как бы между жизнью и смертью, как

это случилось с Эром Платона или упоминаемым там же Клеонимом Афин-

ским, персонажем диалога перипатетика Клеарха из Сол (фр. 8 Werhli).

В своем чудесном видении Эмпедотим рассмотрел три небесных порта-

ла и ведущие из них пути (фр. 57), а также три космические области (фр.

58). Первый путь вел от знака Скорпиона, и именно этим путем, как огова-

ривается Гераклид или пересказывающий его Варрон, на небо восходил

Геракл. Второй путь проходил по границе между созвездиями Льва и Рака,

а третий располагался между Водолеем и Рыбами

«…Человеческая жизнь подобна ярмарке (mercatum), на которой устра-

иваются великолепные игры и куда люди собираются со всей Греции.

И некоторые, тренируя свои тела, стремятся прославиться и заслужить

корону, других привлекает прибыль и выгода от купли и продажи, но

есть и такой род людей, и он самый благородный (ingenuus), который не

ищет ни похвалы, ни выгоды, но пришел для того, чтобы смотреть, и он

внимательно изучает и что происходит и каким образом. Точно так же и

мы пришли в эту жизнь из другой жизни и природы, подобно оказав-

шимся на ярмарке гостям из другого города, и выбираем кто славу, кто

деньги, и лишь немногие из нас не придают всему этому никакого зна-

чения и старательно созерцают природу вещей. Вот их то и называют

«стремящимися к мудрости» (sapientae studiosos) или «любителями муд-

рости» (философами). И как на ярмарке наиболее свободному человеку

(liberalissimum) подобает просто смотреть, ничего не желая для себя, так

и в жизни созерцание и постижение природы вещей превосходит все

другие занятия».

Сохранились значительные фрагменты лишь одного диалога Гераклида,

называемого, в разных источниках, О болезнях или Бездыханная. Централь-

ным событием диалога, безусловно, был апофеоз Эмпедокла. Совершив

множество великих деяний и прославившись среди людей, великий фило-

соф, целитель и маг совершил свой последний и самый невероятный по-

двиг – вернул к жизни девушку, которая в течение тридцати дней не дыша-

ла и не выказывала признаков физической активности (то есть была в

коме) и в тот же вечер, после благодарственного пира, который был устро-

ен в имении отца спасенной девушки, исчез из мира людей, подчинившись

божественному зову. По сообщению слуги, среди ночи раздался громкий

голос, призывающий Эмпедокла, были видны вспышки с неба и свет факе-

лов. То есть, если буквально следовать версии смерти Эмпедокла «в жерлах

вулкана», должно быть уже утвердившейся к тому времени в литературной

традиции, гулкие звуки и огонь с неба должны были указывать на то, что

именно в это время начала извергаться Этна.

Схожие картины апофеоза достаточно типичны в античной религиоз-

ной традиции. Аналогичным образом, например, закончилась земная

жизнь великого врачевателя Асклепия: бросив вызов самой смерти, он

«был испепелен молнией, дабы воскреснуть как бог (in deum surgat)» (Ми-

нуций Феликс, Октавий 23.7), а затем «вернулся из преисподней с разре-

шения парки» (Гигин, Мифы 251.2)