Деды и прадеды

Тщательно сдерживаемое хихиканье, словно стадо пьяных ежей, похрюкивая, бегало по толпе.

Семья их была многолюдная, но какая-то сорочья, гаму и криков было много, трудов мало.

Вечер предвещал грандиозную драку.

Под окном старый сад подкарауливал сны людей в сети своих ветвей.

Звёзды шептали ей из бездонной высоты о чём-то неведомо прекрасном, а луна заливала сад своим ярким, волшебным светом. Весь мир звенел хрустальными струнами навстречу тёплому дыханию земли…

Выжимая остатки разума, любви, страха, Смерть заполняла душу, сердце, вытесняла всё живое, и вверх поднимались люди-смерти.

Промёрзший город выворачивает внутренности домов, пахнет стерильностью пустоты и сухим снегом.

Яркий лунный свет напаивал своей колдовской энергией дрожащий свет потускневших звёзд. Середина ночи. Тишина отражалась от уставшей земли и растворялась в бесконечности.

Каким же прекрасным чувством было наполнено сердце шестнадцати лет от роду! Как стучало оно, как томилось, дрожало, не давало спать по ночам…

Как-то сразу, за одну весну, из маленькой пичужки, худенького подростка, как бабочка из кокона, выпорхнула неместной красоты девушка — смуглая, большеглазая кареглазка, с ниже пояса косой смоляных, словно ночь, волос, пышногрудая тростиночка, с маленькими руками и ступнями, хохотушка и чаровница, чертёнок в юбке, мечта, зазноба.

Время взбесилось, прыгало и застывало.

Зализанный ветрами, засыпанный снежными застругами, серый, мутный лёд вдруг беззвучно змеится трещинами, он ещё не разваливается на куски, не грохочет ледоходом, нет, ещё рано. Но трещины ползут и множатся.

Когда судьба, играя, то сожмёт сердце в своей руке, то отпустит. И трепещет душа, как пойманная рыбка на ладони, блестит чешуйками чувств, раздувает беззвучно рот, вдохнуть бы, но нет.

Небо начинало всё отчетливее кружиться над ними, и эта спираль времени раскручивалась, словно тугая пружина, стиснутая пережитым горем и ощущением невозможно близкого, хрупкого, как крылышко бабочки, счастья.

Новый страх был тревожный, безжалостный, голодный, сладкий.

Ступеньки истирались, они, как верные собаки, радостным скрипом встречали знакомую поступь взрослых постояльцев или уважительно слушали старческое шарканье ног, которые ещё совсем недавно учились ходить — у дерева своё летосчисление.

Одуряющие запахи пробивающейся зелени, оттаявшей земли, просыпавшейся природы, влажный туман сделали видимым каждое движение весны.

Душа каплями дождевыми падала, снегом мела, мотыльком порхала, меж жерновов растиралась, зерном в землю падала, синими цветами распускалась, змеями ползала, криком кричала, льдом застывала и ржавчиной рассыпалась, болела и бритвами себя секла, отражалась сама в себе, как в зеркалах.

Она слишком меня любила, чтобы просто назвать дураком, но мои идиотские вопросы явно мешали такой приятной и стройной картине мироздания.

Хрусталём рассыпался под каблуками оттепельный лёд. Брызги льда долго звенели на пузырчатых лужах, сверкали в лунном свете. Предвесенний оттепельный воздух заставлял дрожать звёзды.