Остров тринадцати приговоренных

Кофе – это целая философия, он помогал творить и делать открытия. Вот ты знаешь, например, – говорил мужчина, ловко управляясь с туркой, – что Людвиг ван Бетховен требовал, чтобы ему отсчитывали шестьдесят кофейных зерен на чашку, именно такая пропорция приводила его к вдохновению. Вольтер же выпивал от сорока до пятидесяти чашек за день, когда работал. Так что хороший кофе тебе сейчас совсем не помешает.

Вообще, протрезвевшая вчера Юлианна поняла одну простую мысль: русские люди не боятся ничего. Когда наступит конец света, они будут его встречать весело, с огоньком и песнями.

— Почему, Акакий, мы с тобой на «ты»? – поинтересовалась Марго, пытаясь встать и радуясь, что на ней все то же новогоднее платье.
— А почему я сплю в твоей кровати, тебе менее интересно? – наконец Марго услышала в голосе повара хоть какую-то эмоцию, он ухмылялся.
— Ну я бы дошла со временем и до этого вопроса, – философски ответила женщина и вдруг расплакалась.

Мы всегда ждём от людей чего-то, и когда они не делают по-нашему, обижаемся или того хуже, ставим на них крест, но ведь это наши ожидания,  они нам ничего не обещали.

Лучше, когда тебя ненавидят таким, какой ты есть, чем любят за то, чего в тебе нет.

Бронеслав боялся отца до ужаса, до дрожи в коленях и привкуса крови во рту.

…Сначала хотела доказать Алексу, что он был не прав, что бросил меня с маленьким ребёнком. Что я гордая и независимая, даже алименты от него не брала и видеться с сыном запрещала. Дура, только сделала для ребенка хуже. Это я уже потом поняла, что не он бросил Броню, а я собственными руками лишила сына отца. Женский эгоизм – не со мной, значит, и не с ребенком.

В детстве казалось,  что мама сильная, она никогда не плачет, никогда не болеет. Что самая большая её беда - это синяки сына, полученные на тренировках, но оказалось  что это не так...