Нашла я в конце концов силы разобраться и с этой историей, от приближения к которой меня неизменно мутило, настолько неприемлемым казалось поведение классика (и не поэт ведь, которым, как известно, всё можно)). Как только я ловила себя на вот этом спектре эмоций:
я ждала пока меня отпустит, чтобы позднее опять почитать что-нибудь о жизни великого писателя и быстро вернуться к исходному состоянию (см.картинку выше).
И вдруг я узнаю, после прочтения Крейцеровой сонаты, что оказывается Софья Толстая весьма непоследовательно совершила два взаимоисключающих действия: ходила к императору, дабы он снял запрет на издание этой повести, и все поняли, что она не имеет отношения к описанной в произведении ситуации, мало ли что некоторые подробности (все) списаны с быта писательской семьи.
А с другой стороны она настрочила целую повесть в ответ на Крейцерову сонату, открывая взгляд на этот сюжет с другой стороны. Ну вот зачем отвечать, если ты доказала, что не имеешь отношения к этому?
И это не мы, - в чатах плеваться постами, длиной не превышающими страницы. Тут люди серьёзные и оружие выбрали потяжелее - повести.
На мой взгляд, лучше бы она её не писала. Ведь до этого она выглядела невинной оболганной жертвой, и, думаю, именно эта повесть сослужила ей плохую службу впоследствии.
Что меня больше всего возмущало в поступках Толстого? - что он завещал авторские права Черткову, абсолютно не позаботившись о жене, которая одну только Войну и мир переписала (перебеляла, корректировала) семь раз. Ведь достаточно было упомянуть о пожизненной пенсии его вдове, и она не умерла бы почти в нужде. Мне казалось это крайняя несправедливость.
И вот передо мной повесть "Чья вина?". После нескольких десятков страниц я уже сочувствовала Толстому.
Но начну сначала.
1. Произведение написано фальшиво-бодрым + бульварным каким-то слогом. Не буду приводить точных цитат - только впечатление, но когда рядом соседствуют фразы вроде "её высокая грудь вздымалась и прекрасные глаза полыхали неведомым огнём", а следом "и он хотел обладать этим ребёнком" (да-да, тем самым со вздымающейся грудью и полыханием в прекрасных глазах), мне становилось смешно.
2. Самолюбованию здесь отведено слишком большое пространство. И вся-то её высокая, стройная, красивая фигура, и так и не познанная загадка её таинственной души, - и что бы она ни делала, подчеркивается насколько умело, спокойно и споро у неё всё получалось. О, знали бы вы каковы душевные страдания матери о заболевшем ребенке, - а между тем она сама пишет как только что вернулась с прогулки (и сразу же метнулась к кроватке, чтобы сделать скорбный вид для вошедшего мужа?). Так лицемерно, театрально всё это выглядит. Мне кажется, что сам Толстой был не чужд театральности, но она у него глубже и убедительнее. Он действительно пытался жить в соответствии со своими убеждениями, он погружался в свою роль. И ломал дрова, но ломал их убеждённо и страстно. Мне всегда казалось. что он был обделён тонкими чувствами и деликатностью, компенсировал их аналитическим мышлением и поэтому поведение других считал за дешёвые спектакли, за которыми с раздражением наблюдал и умело описывал их как нелепые ритуалы. И вот они сошлись - волна и камень стихи и проза лед и пламень - неумелая, переигрывающая актриса и въедливый критик вместо восхищенного зрителя.
3. Но самое главное, это то, что она умело прошлась по мозолькам мужа, признавшись, что никогда, даже в девичестве не считала его глубоким мыслителем, что вся философия его - это перетасовка чужих философских систем, и что помогала в работе она ему не потому что считала важной эту работу, а лишь потому что хотела быть безупречной женой. То есть он был как бы упражнением в её работе над собой.
А вы знаете, мало кто бы после этого дал воспользоваться человеку, который так обесценил труд, плодами этого своего труда. Толстой не был великодушен, но это было ясно и без повести Софьи. Чтобы сделать этот вывод, достаточно прочитать "Крейцерову сонату". Она, так хорошо знавшая своего мужа, нанесла удар больше всего по собственному благополучию, высказавшись публично.
(Наверное, написать эту повесть стоило, но так же стоило обождать с её публикацией, а иначе она дала столь явный повод оставить её без наследства, отбить у мужа охоту заботиться в дальнейшем о её счастье и спокойствии)
На мой взгляд повесть написана напыщенно и сентиментально и если честно было ощущение, что глуповато и непоследовательно. Одного и того же человека она называла то некрасивым, но благородным, а позднее его же красивым, но непорядочным. Оценка его поступков могла измениться, но вряд ли он хорошел после 35. Но я бы в любом случае её дочитала, даже через скрежет зубовный.
Есть в этой повести, - должна я это, справедливости ради отметить и западающие в душу слова и образы, их немного. Цитировать их нельзя - они прозвучат как жирный спойлер.
А вообще вся классическая русская и западно-европейская литература убеждает меня в одном выводе - мужчины не воспринимают женщину, как равную. Они или водружают её на пьедестал, или воспринимают как рабыню (в лучшем случае попеременно). А равная перестает восприниматься как женщина. Может быть сейчас кто-то уже научился вести себя иначе? А если нет, то "Чья вина?")
36 понравилось
