Арендатор

– Грегерс, мне придётся продать дом. – Слова вылетели у неё изо рта, прежде чем мысль успела укорениться в сознании, но как только они вылетели, Эстер поняла, что это не просто слова. Она представила себе свою детскую со скошенными стенами, маму у старой газовой плиты, тогда кухня располагалась в небольшой комнатке, выходившей во двор. Она сидела на коленях у отца в каминном кресле и читала газету, а его трубка окутывала их дымом, она рисовала мелками и играла в войну с детьми во дворе. В этом доме она увидела лицо своей матери в первый раз и в последний, там она впервые поцеловалась и взяла на руки своего единственного ребёнка, и она никогда ни на секунду не задумывалась о том, чтобы этот дом покинуть. Для неё это был не просто дом – в нём была вся её история. И её истории.

Через секунду после смерти мы становимся чьей-то работой. Кем же она была, эта молодая женщина, частички которой теперь соскребали с пола и складывали в пакеты? Почему именно ей не суждено было построить карьеру, выйти замуж, родить детей? Йеппе с неприятным чувством подумал о семье, которой придётся сообщить новость, как только тело будет опознано. Страх, непременно загорающийся в глазах, когда следователь представляется, затем проблёскивает надежда – наверное, что-то стряслось с дядюшкой, мы ведь легко перенесём потерю дядюшки, и, когда оказывается, что речь идёт о ком-то очень близком, – плач, крики или, что ещё хуже, безмолвное смирение. Эта часть работы всегда его удручала.