Лес повешенных лисиц

Злости в нем накопилось больше, чем у тысячи феминисток.

Ойва Юнтунен уважал честность, так как сам был негодяй.

Беженец тоскует по своей родине, даже если он и преступник.

Такого старого человека не стоит уж сажать в тюрьму. Даже самый короткий срок легко мог оказаться пожизненным.

– Так ты действительно бандит, настоящий преступник?
– Я бандит: Кроме того, профессиональный преступник. Хотя я иногда бывал и в университетской библиотеке. Снимал копии с трудов по криминалистике. Это для нашего брата просто клад.

Ойва Юнтунен ценил эту уборщицу, потому что она работала старательно и не слишком воровала. Ойва Юнтунен ценил честность, так как сам был вор.

Ойва Юнтунен вошел во вкус и заливался соловьем. Ойва нес ахинею о том, что он якобы родом из Хельсинки, что он уже с детства собирал гербарии, занимался аквариумом, наблюдал в бинокль за птицами и изучал следы млекопитающих. (Единственными млекопитающими, которые в жизни интересовали Ойву Юнтунена, были женщины.) В одном только Ойва не соврал – в том, что он холост.

Судя по пулевым отверстиям, олени умерли не от голода.

Может, майор сумасшедший? Само по себе это не преступление. За это даже не оштрафуешь. Таков закон: за неосторожное вождение наказывают солидным штрафом, за неосторожную жизнь – никак.

Послышался грохот: это камень, лежавший на сердце майора тяжелым грузом, с шумом упал на пол барака.

... тaк уж, нaверное, устрoен челoвек: всегдa норoвит обoйти зaкoн, a не выйдет, так прямo нaрушает егo.

В итоге Ойва решил утопить слитки в колодце лесопункта. Оттуда Ремес не смог бы их выудить. Ойва Юнтунен обмотал каждый слиток проволокой и опустил их на проволоке на дно колодца. Теперь, когда понадобится золото, достаточно лишь потянуть за проволоку и клад окажется в руках. Конечно, появились бы следы, ведущие к колодцу, поэтому Ойва Юнтунен решил впредь время от времени ходить к колодцу за водой. Так майор Ремес ничего не заподозрил бы.

...а у "синих", или финнов, – входящие в полевую форму головные уборы, которые на солдатском жаргоне назывались "ковшик для крови".

Сидеть в тюрьме с убийцами действительно тоскливо. Я не встретил ни одного веселого убийцы. Выпив, и убийца может быть чуть приятнее, но в тюрьме они все трезвые. С ними каши не сваришь.

Зa сумасшeствие людeй нeльзя дажe штрафовать. Вот вeдь как заведeно: зa нeосторожность зa рулем тeбя штрaфуют, а за нeосторожность в жизни – ничeго.

Гoсподь пoдвергает испытaниям, нo не oставляет в бeде.

Наска рассказала, как в старое время в Суонъйели ловили лис. Верхняя часть высокого пня расщеплялась и туда вставлялся кусок мяса в качестве приманки. Когда лиса пыталась выхватить приманку, то застревала передней лапой и оставалась так висеть.
– Они так ужасно визжали всегда, когда попадались. По этому визгу и определяли и шли убивать их, – вспоминала Наска.

...иногда Пиера забивал оленя с чужим клеймом, приторговывал спиртным и резался в карты со связистами в их избушке. Случалось, что таежный абориген попадал в тюрьму, ибо такие взгляды на жизнь несколько отличались от тех, которые одобряло общество.

Наска несколько раз со злостью перекрестилась.

... рабoтники муниципальной службы коммунальнo-бытовoго хoзяйства нетoропливо сгребали в небoльшие кучки прoшлогодние кленoвые листья, котoрые холoдный весeнний ветeр тут же внoвь разнoсил пo всему парку. Так чтo бoяться безрабoтицы этим cмуглым трудягaм былo нечегo.