Страдающее Средневековье

Сражение человека со зверем или его сращение с ним - одна из главных метафор позволявших продемонстрировать скрытое или вовсе невидимое - природу греха, зверя, скрывающегося в человеке.

... если кто-то изобразит демона, который в священническом облачении крестит младенца. Такой образ по словам Палеотти, опасен тем, что зритель может решить, будто крещение, совершенное недостойным священником, недействительно.

Подобает ли представлять Моисея с рогами, ведь рога - атрибут дьявола? Мог ли один из волхвов, пришедших с дарами к младенцу Иисусу, быть чернокожим, как многие привыкли его рисовать? Дозволено ли изображать раны Христа на парящих в воздухе сердце, ступнях и ладонях, словно тело богочеловека было не распято, а расчленено?

Сегодня Средневековье стучится в дверь с отрубленной головой Неда Старка - одного из главных героев "Игры престолов". И когда-нибудь (и очень скоро!) этот сериал явно породит новых великих историков.

[...] у подножия креста Мария, как настоящая женщина и настоящая мать, истинно испытала родильные муки. Когда Иисус появился на свет, она, в отличие от других матерей, не страдала, а теперь мучилась и была полна скорби, ибо её час пришёл. Так во время Страстей своего единственного сына Дева родила спасение всего рода людского; потому она мать для всего человечества.

Процесс открытия "Мадонн-Святилищ" символически напоминал о родах - тело матери отворяли, чтобы показать драгоценность, которая хранится внутри, явить миру Бога. Однако вместо Христа-младенца верующие видели внутри Христа распятого. Утроба становилась гробом. Так рождение Богочеловека смыкалось с его крестной мукой.

У Босха св. Вильгефортис довольно красива, с маленькой, нежной, почти незаметной бородкой. Кроме того, художник здесь намеренно обыгрывает традиционную иконографию Распятия Христова. Только тут на кресте - женщина, а под крестом (вместо Девы Марии) в обморок падает мужчина.

Первые известные примеры трехглавой Троицы были связаны именно с античным наследием. В 1154 г. архиепископ Йорка использовал для своей печати древнюю гамму, на которой была изображена трехглавая химера. Для того, чтобы христианизировать этот образ, мастера приделали  ней круговую надпись "Сие есть глава наша - Троица".

Хотя христианская теория образа и подчеркивала, что между культом икон и идолопоклонством язычников не ничего общего, почитание образов Христа, Богоматери и святых стало выполнять те же функции, которые раньше возлагались на изображения богов, населявших многоликую Римскую империю.

Известен случай, когда в XVI в. группа протестантов украла из храма несколько гостий. Затем, взяв Распятие, они прибили их к ранам Христа, а потом повесили его на виселице. Этим они стремились унизить католического «идола» и продемонстрировать его бессилие и мертвую пустоту.

Иисус держит в руках «меч, отсекающий грехи» - это отсылка к его словам «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10:34-39).

Дева Мария называлась «матерью благородной Троицы»... описывалось, как вся Троица входит в ее утробу.

Сказать могу не утая,
Спала я со всеми Тремя.

Генрих Мейсенский (Фрауэнлоб). Песнь о марии, ок. 1300 г.

С XIV в. появляются изображения Троицы, на которых одна из ипостасей, а иногда и все три напоминают не мужчин, а женщин. Несмотря на предположения о том, что существовали некие полностью «женские» Троицы, или что кто-то считал Деву Марию частью триединого божества, на самом деле перед нами вовсе не женщины, а фигуры без пола, поскольку у Господа его нет.

Тогда полагали, что воздух и свет могут повредить женщине [роженице] и даже привести к ее смерти.