Книга песка

Пока длится раскаяние, длится и вина.

В конце концов, литература - всего лишь управляемое сновидение.

Дружба не менее таинственна, чем любовь или какое-нибудь другое обличие путаницы, именуемой жизнью. Мне однажды пришло в голову, что нетаинственно только счастье, потому что оно служит оправданием само себе.

А что касается истории... Была еще одна война, и почти с теми же участниками. Франция немедленно капитулировала, Англия и Америка сражались с немецким диктатором, по имени Гитлер.

- А что стало с верховной властью?

• Говорят, она постепенно упразднилась сама собой. Сначала власти еще назначали выборы, объявляли войны, устанавливали цены, производили аресты, конфисковывали имущество, налагали цензурные ограничения, но никто не принимал их всерьез. Пресса перестала печатать их распоряжения и портреты. Политикам пришлось подыскать себе занятия поскромней, одни стали недурными комиками, другие - недурными знахарями. Конечно, на самом деле все было сложнее, чем я рассказываю.

Отец все посмеивается над религией. Вчера вечером сказал, что Иисус - вроде наших гаучо: те тоже не хотят оскандалиться, а потому выражаются намеками.

Всем жизнь дает все, только большинство об этом не знает.

Если не брать неумолимых страниц Истории, памятные события в жизни обходятся, как правило, без памятных фраз. Умирающий силится вспомнить какую-то виденную в детстве картинку, солдаты перед боем болтают о пустяках или о своем сержанте.

Наша встреча была невероятной, и мы , говоря начистоту, оказались к ней не готовы.

«Вчерашний человек - уже не тот, что сегодняшний»...