Twisted Hate

Самое замечательное наличие лучшего друга, с сомнительными моральными качествами, он не задает вопросы когда ты совершаешь сомнительные с точки зрения морали вопросы. 

Горе – это не одна эмоция, это сотня эмоций, окутанных темным саваном.

Когда жизнь дает тебе лимоны, сделай лимонад и пообщайся с человеком, которому жизнь дала водку.

Иногда люди меняются. И иногда они встречают людей, которые заставляют их хотеть измениться.

Монстры в нашем воображении часто хуже, чем в реальности.

Вероятно, где-то ходила сотня бедолаг с низкой самооценкой, чтобы Джош Чен мог нести по жизни эго размером с Юпитер. Видимо, Сатана отвлекся и плеснул слишком много всего отвратительного в стакан Джоша, когда его создавал.

Для счастья нам не нужны были ни слова, ни действия.
Нам нужны были только мы сами.

– Все еще ненавидишь меня? – прошептал я, переплетая пальцы с пальцами Джулс.
Ее глаза сверкнули озорством, и она сжала мою руку:
– Всегда.
Я улыбнулся:
– Хорошо.

– Если ты умрешь, умру и я, Рыжая, – усмехнулся я и поцеловал ее в щеку. – Ад с тобой для меня как рай.

Я чувствовала себя гораздо счастливее из-за того, что рядом был Джош. С ним каждое достижение казалось слаще, а каждая неудача – менее горькой.

– Вы всегда так приветствуете коллег, доктор Чен? Крайне неуместно.
– Лишь тех, кто меня бесит и мне досаждает. – Я слегка прикусил ее нижнюю губу в наказание за ее дерзость. – Поцелуй – единственный способ заставить их замолчать.
– Не говори медсестрам, а то начнется мятеж. Все будут пытаться тебя разозлить.

А еще это была единственная известная мне фотография Алекса, где он заметно, безумно нервничал.
Я потер руки. Не могу дождаться нашей следующей встречи, когда я смогу вдоволь над ним посмеяться. Нервный Алекс, запечатленный навеки.
Вселенная меня любит.

Насколько бы сильно ни менялись некоторые вещи, другие навсегда останутся неизменными.

– Да, мы с Джошем ненавидели друг друга почти все время знакомства со Стеллой. И что? Люди меняются. – Я же встречаюсь не с папой римским.
– Папа римский был бы правдоподобнее, – съязвила Стелла.

У каждой великой дружбы есть главы.

– Не могу поверить, теперь ты навсегда станешь моим зятем.
– Тебе повезло. – На губах Алекса осталась легкая улыбка, но его взгляд снова стал серьезным. – Кстати, об этом, у меня есть предложение и для тебя.
– Алекс. – Я схватился за грудь. – Аве не понравится, если ты сделаешь предложение и мне тоже. В Вашингтоне запрещено двоеженство.

Я бы не променял тысячу ссор с Джулс на тысячу легких дней с кем угодно еще.

– Насколько все серьезно?
– Весьма, я даже больше не хочу убивать ее каждый раз, когда вижу, – пошутил я.