Twisted Games

Из меня, правда, дерьмовый утешитель. Именно поэтому я стал телохранителем, а не медсестрой.

Тьма была моим щитом, и без неё я ощущал себя обнажённым. Беззащитным — хотя я всегда этого избегал.

Если он уступит, то проиграет в игре за власть, ведь это именно она и есть. Эрхоллу не сложно внести предложение, но это будет значить, что Бриджит одержала верх. Политика — игра, и проигранная партия — особенно проигранная противнику, которого Эрхолл считал ниже себя исключительно из-за половой принадлежности, — уязвляла самолюбие.

Так звучали слова, но мой истинный призыв — главный смысл речи — был обращён к публике. Озвучить их опасения по моему поводу, установить эмоциональную связь через признание собственного страха, напомнить о моих заслугах и об опыте работы в парламенте и логично объяснить, почему закон следует отменить.
Этом и логос.
Каждое слово было искренним, но я потратила на стратегическую подготовку речи много часов.

— Его невозможно отменить, особенно с этими придурками в парламенте.
— Не невозможно, а не мыслимо, —поправила я. — Разница есть. Немыслимое может стать мыслимым при верной стратегии.

— Большинство вещей в нашей жизни похожи на дрессировку собаки. (...)
— Придешь на работу — получишь зарплату. (...) Действие и награда. Так устроено общество.

Ключевое слово — "следовало". Меня никогда особо не волновало, что мне следует делать. Важно, что сделать нужно...

Это папарацци. Нарушать личное пространство — его работа.

"– Ты не понимаешь. Мы не сможем жить долго и счастливо – мы не сказка. Мы – запретное любовное письмо, которое прячут в глубине ящика стола и достают лишь во мраке ночи. Мы – мгновение блаженства перед кульминацией, когда все рассыпается в прах. Мы – история, которая неизбежно подходит к концу. – Это конец."