Эти спутанные узы

Его губы кривятся в невеселой улыбке. Это улыбка мужчины, обещающего смерть любому, кто причинит боль тем, кого он любит. Улыбка принца-изгнанника, у которого украли единственный шанс занять трон.

— Я думал, это все мои грезы, – бормочет он. – Но ты еще слаще, чем я помню.

— Отношения твоего брата и Амиры не романтические, – говорит Финн, отпуская запястье Преты. – Ходят слухи, что он спит с наложницами, чтобы продолжить династию.Прета усмехается.— Уверена, он пытается сделать это с тех пор, как достиг совершеннолетия.

— Почему я думаю, что ты скорее позволишь Себастьяну сесть на трон, чем дашь Бри умереть?

— Может быть. Но многие считают себя хорошими, предпочитая ежедневно закрывать глаза на несправедливость. Ты могла бы вести себя так же.

— Знаешь ты это или нет, но ты – дар этому двору. Перестань думать, что ты его проклятие.

но знал ли кто-нибудь из них, что цена будет намного выше, чем его жизнь, и что его акт любви поставит под угрозу все его королевство.Трудно осуждать его за его выбор, когда это причина, по которой я все еще дышу, но все же…

Его любовь – это все, что мне нужно. Она больше, чем все, чего я боюсь, сильнее любого врага.

Когда мы забираем наших лошадей, я позволяю себе почувствовать эмоции, витающие в воздухе. Здесь есть душевная боль и одиночество, тоска по дому, но здесь есть и радость. Чувство безопасности.Они в безопасности.И это говорит о Мише и Амире громче любых слов.

— Он был чудовищем, – шепчет она.— В этом мире много чудовищ, – говорю я, думая о существах под теми горами, о королеве. – Я убила только одно из них, и хотя я рада, что он мертв, он не последний. Пожалуйста, встаньте.

— Я действительно тебя люблю.Я качаю головой, потому что это сон, и во сне Себастьян всегда будет любить меня. Всегда будет меня защищать. И никогда бы меня не предал.

Воровство, даже у самых плохих людей, оказывает влияние на мое сердце и разум.

— Поверь мне, королева хотела бы отомстить за все, что я у нее отнял, но она не может этого сделать. Для этого ей придется на все королевство заявить, что она ворующая детей рабовладельца и жадная до власти сука – кем она и является.

— Ей не нужна красота. Огонек – отличная воровка, она крадет сердца так же просто, как драгоценности, – ответил смутно знакомый голос.

Он нажимает на поршень, и крик мальчика пронзает воздух, поражая меня в самое сердце. Это звук агонии, разрываемой жизни и души. Я знаю этот звук, потому что издавала его сама, после того, как связала себя узами с Себастьяном. Я кричала так, когда умирала.

— Они кажутся такими безмятежными, – шепчу я.Ларк кривит губы, размышляя.— В смерти и правда есть определенная безмятежность. Но за ней последует смута – если ты это позволишь.

«Абриелла, каждая звезда на этом небе сияет для тебя»[1].

“Я не вижу смысла зацикливаться на прошлом. Что сделано, то сделано.”

Надежда есть всегда.