Цитаты из книги Любовь гика

...потому что подлинными уродцами не становятся. Ими рождаются.

Считаешь, все тебя будут любить, если станешь красивой? Тебя будут любить и поэтому ты будешь счастлива? Ты уверена, что счастье - это когда тебя любят?

Мне вспомнилась сказка о скряге, у которого на макушке была глубокая ямка. Дождь наполнил ямку водой, и там поселилась золотая рыбка. Скряга ходил осторожно и спал сидя, чтобы из ямки не выплеснулась вода и он не лишился своего личного рыбного заповедника.

Мадам на отдыхе, мадам имеет право.

Взрослые прекрасно справляются с расцарапанными коленками, упавшим на землю мороженым и потерявшимися куклами, но если они заподозрят истинную причину, по которой мы ревем в три ручья, то сразу выпустят нас из объятий и оттолкнут от себя с ужасом и отвращением. И все же мы - маленькие и напуганные, хотя и страшные в своих лютых желаниях.

Власть как кустарный промысел для сумасшедших. Пастух - невольник овец. Огородник - пленник моркови. Только безумцы рвутся в начальники. Этих безумцев намеренно создают те, кому нравится, чтобы над нами начальствовали. Вы наблюдали подобное сотни раз. Мы создаём лидера, выделив из сидячей толпы того, кто стоит в полный рост. Возможно, ему не хватило стула. Или колени не гнутся из-за артрита. Неважно. Нам достаточно просто сидеть, когда кто-то стоит, и всё - жертва готова.

У меня есть подозрение, что людям нравится, когда их унижают. Они готовы ползать на брюхе перед каждым снобом. Люди считают, что если парень ведет себя, словно он Тутанхамон, а все остальные - ослиное дерьмо, значит, он аристократ.

"Главное, помни,- повторял папа- о своём преимуществе над нормальными. Ты их смущаешь одним своим присутствием."

I never meant this. I never wanted to hurt her. I only needed for her to die. Not this pain. Not this fear.

“The birds of the air have their nests,” he would announce as though it were a nursery rhyme, “the foxes of the ground have their holes.” And he would raise one finger and jut his eyebrows forward in his teaching way, “But the son of man hath nowhere to rest his head.”

He dreamed that his only real name was Dad and the other things that people called him were either aliases or insults.

“If Papa had discovered fire,” Arty sighed to the beat of his lifts, “he’d think it was for sticking in your mouth to amaze a crowd … If Papa had invented the wheel … he’d have laid it flat … put a merry-go-round on it … and figured that was as far as it went … If he’d discovered America … he would have gone home and forgot about it … because it didn’t have any hot-dog stands.”

“One of my teachers says I draw like a mass murderer. I hate that ditsy crap, though. Inchy little lines like the hesitation cuts on a suicide’s wrist.”

They thought to use and shame me but I win out by nature, because a true freak cannot be made. A true freak must be born.

Посмотрел на меня этак пристально, глазки маленькие, как две жопы селедки...

Есть лжецы и похуже врача-шарлатана. Это его пациенты.

Не шути с обезьяной, и она не будет шутить с тобой.

Сейчас они покурят на сон грядущий чуток травы и обсудят своих мужиков: старых, новых, использованных, с разбитыми сердцами.

При свете дня развернувшийся цирк кажется незавершенным. Когда идет дождь, цирк превращается в призрак. Хриплая музыка на пустых, неподвижных аттракционах в промокшем, пустынном из-за дождя парке всегда отзывалась нежной тоской в моем сердце.