Ожинова зима

С трудом представляю, как можно написать шесть тысяч слов о снеговиках.

Я бы хотел быть последним мужчиной, который танцует с тобой

Целую неделю мы лепили снеговиков, падали на снег и рисовали на снегу фигуры, похожие на ангелов, ловили языком снежинки. Вот это была радость!

- Ты лучшая в мире подруга.

• Я знаю. Но все-таки я хотела бы заметить, что ты напускала слюней на мои подушки.
• Я куплю тебе новые.
• Глупости. Что за дружба без слюней?

– И вы начали работать здесь?
– Да, сначала как бармен. Я думал, что это временно. Потом я понял, как мне все это нравится: руки, шершавые, в пятнах от кофе, наливают горячий напиток с идеальной пенкой в керамические чашки. Я не скучал по долгим часам на фирме, по бесконечным цифрам. Приготовление кофе стало для меня своего рода катарсисом. Звучит странно, но, судя по всему, мне это было нужно.

Он меня обнял. А я не отстранилась.

Но любовь еще жила. Я чувствовала это и без слов: по тому, как он оставлял на виду зубную нить по утрам в ванной, зная, что я обычно о ней забываю; по тому, как он пристально смотрел мне в глаза, когда я желала ему спокойной ночи.

- А что ты делаешь сегодня вечером?

• Боюсь, мне нужно работать.
• Работать?
• Да. Это такой пустяк, который делают люди, чтобы было на что жить.

Эти стены столько всего помнят. Как ты можешь оценить его историю в долларах?

Шарп: Насколько я понимаю, ваша жена пришла в полицию на следующий день, чтобы заявить о вашей невиновности. Почему полицейские не приняли во внимание ее показания?
Иванов: Коррупция, я так думаю. Они отправили за решетку невиновного человека и не стали слушать никаких доводов, даже факты не помогли. Моя репутация была уничтожена. Не понимаю я эту страну. Вот в России люди честные.