Цитаты из книги Полночь! Нью-Йорк

Так уж устроена жизнь: получаешь ненужные сообщения, на которые не хочешь отвечать, а люди, по которым скучаешь, испытывают твое терпение...

Тебе прекрасно известно, детка, что ночью я сплю не больше трех часов. Я люблю это время суток. Оно располагает к философствованию, возвращает человека к себе, погружает его в меланхолию, будит самых странных демонов – тех, кого днем мы загоняем в дальний угол сознания.

Некоторые профессии лишают человека всех иллюзий.

Она, как и все вменяемые люди, понимала, что счастье – категория динамическая, оно мимолетно. Его нельзя поймать, как не получится остановить время. Но ведь одни люди и правда счастливее других. Не только в работе, но и в семейной жизни, и в отношениях с детьми. Лоррен ужасно хотелось получить от жизни свою толику счастья…

Лично я не променяю одного-единственного Ренуара на всех Поллоков мира.

Он все шел и шел. Не останавливался много часов. Пил вино обретенной свободы, пропитывался атмосферой Рождества. Подняв воротник, держа руки в карманах, он брел куда глаза глядят, спускался в метро, выходил на улицу, терялся, возвращался назад, а с наступлением темноты ноги сами вынесли его на Таймс-сквер. Здесь обитала душа Нью-Йорка.

Но завтра утром, на рассвете, колеса автомобилей превратят белое великолепие в жидкое грязное месиво, струи дыма из выхлопных труб отравят воздух, зазвучат пронзительные гудки клаксонов. И это тоже будет Нью-Йорк.

Его словно бы специально запрограммировали для нее, а ее определили его второй половиной. Эти двое напоминали метеориты, чьи траектории обречены вечно сходиться.

Так уж устроена жизнь: получаешь ненужные сообщения, на которые не хочешь отвечать, а люди, по которым скучаешь, испытывают твое терпение…

Недоверчивость — вторая натура всех полицейских мира, в том числе нью-йоркских.

«Лоррен подошла к балкону и последний раз взглянула на Эйфелеву башню, которую атаковал ветер. Буря совсем распоясалась, но Старая Дама плевать хотела на стихию: устремленная в темное парижское небо как вызов быстротекущему времени, она спокойно пережила все эпохи, все кризисы и все шторма».

«Ночью я сплю не больше трех часов. Я люблю это время суток. Оно располагает к философствованию, возвращает человека к себе, погружает его в меланхолию, будит самых странных демонов – тех, кого днем мы загоняем в дальний угол сознания».

Даже если это мне только кажется,Мои карманы набиты мечтами,Я же из Нью-Йорка.

Известно ли тебе, что восьмидесятилетний человек в среднем тратит двадцать пять лет жизни на сон? Два года он жрет, сто двадцать дней писает и только сто пятнадцать смеётся. Хватит терять время попусту, будем бегать и смеяться

Она поклялась больше не писать ему. Не думать о нем. Забыть его навсегда. Это напоминало фразу на двери кабинета невролога: "Не думайте о белой обезьяне..." Все пациенты, конечно же, думали.

«...душа разрывалась между любить и бежать со всех ног...»

В науке один раз не в счет. Нельзя сделать вывод о событии, случившемся один раз: это называется принципом воспроизводимости и повторяемости.

Вечно одно и то же: важное событие на пороге — ее организм преобразует психические переживания в соматические ощущения в виде симптомов различных заболеваний.