Учитель фехтования

Бывают роковые случайности, - небрежно ответил молодой человек, - и самые великие люди иногда падают жетвой таких случайностей.

С этого момента Бокстелем овладела уже не забота, а страх. Когда человек трудится над осуществлением какой-то заветной мечты, это придаёт усилиям его духа и тела мощь и благородство. Её то Бокстель и утратил, думая только о вреде, который причинит ему идея соседа.

“Je m'ennuyais, voilà comment ça commencé. Elle m'a ennuyé, voilà comment ça a fini.”

У учителей в России есть еще другое весьма приятное преимущество: на них смотрят здесь почти как на членов семьи. Любой учитель быстро становится не то другом, не то родным своих хозяев, и такое положение сохраняется за ним до тех пор, пока он сам того пожелает.

С раннего детства я был окружен людьми, которые обязаны были повиноваться мне, и, несмотря на все это, я болен той болезнью, которою страдает большинство моих соотечественников в двадцать лет: я утомлен жизнью, я скучаю.
(...) Я думал, что, быть может, война с ее приключениями и опасностями излечит мой дух, но теперь в Европе установился мир, и нет больше Наполеона, потрясающего и низвергающего государства.

«Как бы ты ни был храбр, но всегда испытываешь волнение в ожидании встречи, особенно в первый раз, с неведомым тебе врагом»

Мы дети сокровенного огня,
Огня, горящего внутри земли,
Мы рождены зарёю и росой,
Мы рождены водой,
Но ранее всего - мы дети неба.

Страдая от людей, мы от любви их гибнем,
И тонкой ниточкой мы связаны с землёй;
Та ниточка - наш корень, наша жизнь,
А руки мы вытягиваем к небу.

Ведь небо - наша родина; оттуда,
Как с родины, душа приходит к нам
И снова возвращается туда:
Душа, наш аромат, опять идёт на небо.

Но убить тюльпан - это в глазах настоящего садовода преступление ужасающее.
Убить человека, - ещё куда ни шло.

"С каторги возвращаются, но могильная плита никогда не поднимается."

Каждая нация имеет свои недостатки, которых сама не замечает, потому что они глубоко укоренились в её натуре, но их хорошо замечают иностранцы.

Екатерина призвала архитектора и точно объяснила ему свое желание. Архитектор сделал так, как делают все архитекторы:создал нечто противоположное тому , что от него требовалось: он построил не ферму,а дворец.

Нужно отобедать у русских вельмож, чтобы иметь представление об их роскоши. Была середина декабря, и, когда я вошел в столовую, меня больше всего поразило великолепное вишневое дерево, усыпанное вишнями, которое стояло посреди стола. Можно было подумать, что находишься во Франции в середине лета. Вокруг этого дерева лежали горы апельсинов, ананасов и винограда – такой десерт трудно было бы найти в Париже даже в сентябре. Я уверен, что один этот десерт стоил больше трех тысяч.

В таком городе, как Санкт-Петербург, то есть в этой монархической Венеции, где слухи, едва возникнув, тут же замирают, где Мойка и Екатерининский канал, как Гвидеччи и д’Орфано в настоящей Венеции, безмолвно поглощают свои жертвы, где будочники, дежурящие на перекрестках, внушают обывателям скорее опасения, чем надежду на защиту ...