Цитаты из книги The Thirteenth Tale

Сэр Артур Конан Дойл. Рассказы о Шерлоке Холмсе. По десять страниц дважды в день вплоть до окончания курса.

Почему иные с ней [правдой] так носятся? Разве кто-нибудь находил в ней утешение и поддержку, которые нам дарует вымысел?

Обычно принятые глубокой ночью решения,теряют свою силу при свете дня.

"Дети вод" - сказочная повесть (1863) английского писателя Чарльза Кингсли, главный герой которой, маленький трубочист Том, свалившись в реку, знакомится с "детьми вод" и совершает путешествия по морям и океанам.

Действительно ли она умерла, покинула нас безвозвратно? Мне было трудно в это поверить. Быть может, она ушла не совсем, оставив что-то после себя в нашем мире? Неужели нет никакого заклинания, волшебного талисмана, магического средства, способного ее вернуть? Неужели мои слова уже не смогут ее догнать?

В тот же день, когда я появилась на свет, в нашу жизнь вошло горе и поселилось здесь навсегда. Оно, как пыль, оседало повсюду; оно покрывало все наши вещи и нас самих; оно проникало внутрь нас при каждом вдохе. Под покровом этого пыльного савана каждый из нас страдал на свой лад.

Воображение - это здоровая и полезная вещь, без него не состоялись бы многие открытия и изобретения, но надо уметь его обуздывать и направлять на серьезные цели.

Когда ты есть ничто, пустое место, остаётся только дать волю фантазии.

Хорошая сказка всегда берёт вверх над жалкими огрызками правды.

человек не может мыслить ясно и дальновидно действовать, находясь в антисанитарных условиях.

Кот проявлял беспокойство. В этом, судя по всему, был виноват снег: коту явно не нравилась столь разительная перемена в привычном ему окружении. Он перемещался от одного подоконника к другому в поисках своего утраченного мира и просительно мяукал, обращаясь ко мне, Джудит или Морису, как будто мы могли исправить случившуюся несправедливость. По сравнению с природным катаклизмом утрата хозяйки значила для кота гораздо меньше, если он вообще заметил это событие.

- Как ведет себя волк? - спросила я. - Сидит тихо в уголке, - сказала она. - А почему бы и нет? Он уверен в победе и ждет своего часа. Он знает, что, когда этот час настанет, я не буду сопротивляться. Мы с ним пришли к соглашению. - Какому соглашению? - Сперва он позволит мне закончить мою историю, а потом я позволю ему прикончить меня.

Ну а что до Рождества... У нас оно особо не отмечалось, слишком близко соседствуя с моим днем рождения, чтобы мама могла вынести празднование по поводу рождения другого ребенка другой женщиной вне зависимости от того, как давно это произошло.

Чи може щось здобути більше співчуття, ніж мозок, що втратив здатність фукціонувати належним чином?

Дитинча тремтіло. Тремтіло від лихоманки, болю, від голоду й страху. Джонові тоді подумалося, що якби він знайшов у такому стані тварину, то пристрелив би її, щоб не мучилася.

Тінь, що падала на килим у тому місці, де її просто не могло бути не спонукала їх зупинитися і замислитися - а чому? Подібні таємниці здавалися їм усього лишень природним продовженням тих тіней, якими повнилися їхні душі й серця.

Дуже неприємно бачити себе в іншому, зовсім незнайомому мені ракурсі, хоча цей ракурс, безсумнівно, хибний.

Увесь ранок я намагалася перебороти відчуття, ніби випадкові рештки однієї реальності намагаються крізь тріщини просочитися в реальність іншу. Таке враження часто виникає, коли ви починаєте читати нову книжку, щойно закривши попередню. Прочитаний твір відкладено, але його ідеї, теми, а подекуди й персонажі ще живуть у вашій свідомості, навіть у складках вашого одягу... Тож коли ви розгортаєте нову книжку, вони певний час іще залишаються з вами.

Еммеліна з жахом збагнула, як багато може стерпіти людина і при цьому не вмерти.

... Я залишила вікно трохи відчиненим, щоб чути стукіт дощу. Рівномірно, приглушено і м'яко він падав і падав на землю. Я чула його, коли роздягалася, коли читала і коли спала. Він супроводжував мої сни, як ненастроєний радіоприймач, який забули вимкнути на ніч і з якого лине розпливчастий звуковий фон, а за тим фоном угадується шепіт якимись чужоземними мовами та уровками незнайомих мелодій