Цитаты из книги The Thirteenth Tale

Мы начинаем себя осознавать много позже, уже выйдя из младенческом возраста, когда наше рождение представляется нам чем-то бесконечно далёким, случившимся в самом начале времён.

Моя жизнь отныне принадлежат мне одной.

...десяти років подружнього життя загалом буває достатньо для того, щою вилікуватись від кохання до дружини.

Среди прочих я нашла не только «Джен Эйр», «Грозовой перевал» и «Женщину в белом», но и «Замок Отранто», «Тайну леди Одли» и «Невесту призрака».[6] Дрожь волнения охватила меня при виде уникального издания «Джекила и Хайда»,[7] столь редкого, что мой отец после долгих безуспешных поисков вообще разуверился в его существовании.

Мы нашли кровь Чарли. Мы нашли его дерьмо. Мы нашли его блевотину. Однако мы не нашли самого Чарли. — Его там нет, — сказали мы Миссиз. — Он исчез.

Ступенька за ступенькой, тень подбиралась все ближе. Она достигла ног Джона, потом его зеленой рубашки, потом его волос – как же они поредели за последнее время! Почему я так плохо о нем заботилась?

Морис был явно не в восторге от моего появления в саду. Я прекрасно его понимала, благо сама была одиночкой по натуре.

..не удержалась и опробовала высокую старомодную кровать, столь щедро наделенную подушками и перинами, что никакое количество горошин не смогло бы нарушить мой сон, даже будь я всамделишной принцессой.

Что для меня означала зима? Только одно слово: смерть.

Хорошая сказка всегда берет вверх над жалкими огразками правды.

Вежливость.вот еще одна любимая добродетель убогих, если у таких вообще могут быть добродетели. Разумеется быть вежливым нетрудно-для этого не надо обладать какиме-то особыми дарованиями. С другой стороны, вежливость является последним прибежищем тех кто потерпел неудачу во всем остальном. Честолюбтвый человек, выбравшего себе цель и имеющий силы для ее достижения, не должен заботиться о том что думают о нем окружающии.

Батько ніколи не давав мені порад, яку книжку читати, і ніколи не забороняв мені обирати будь-яку. Він дозволяв мені «пастися» серед книжок, щоб таким чином я мала змогу зробити більш-менш гідний вибір.

Досить часто я беру з полиці перший-ліпший томик і прочитую сторінку-дві… Зрештою, у певному сенсі читання — теж догляд.

Бо о восьмій увесь величезний світ припиняє своє існування. І настає час читання книжок. Години між восьмою вечора та першою-другою ночі завжди були для мене годинами чарів. Білі аркуші розгорнутоï книжки на тлі блакитноï білизни, осяяні кружальцем світла нічноï лампи, були вікном у інший світ.

Певно, я маю отой отетеріло-заціпенілий вигляд, який зазвичай з'являється в людини після надміру тривалого читання.

В первые недели разлуки каждаясекунда была для нее исполнена мучительной боли. Этобыло сродни ощущениям человека, которому послеампутации перестали давать обезболивающие препараты, и он, терпя страшные муки, удивляется лишь одному: какего организм может переносить такое и не умереть.

"Людина настільки призвичаюється до власних жахів, що геть забуває про те враження, яке вони можуть справити на інших."

"Мушу сказати, що книжки для мене - важливіші зі цілий світ; однак я пам'ятаю час, коли вони становили для мене цілий світ."

Фразы мисс Винтер напоминали острые осколки стекла, сверкающие и опасные.

Она выглядела все более тонкой, хрупкой и прозрачной, но при том все явственнее был виден заключенный внутри нее стальной стержень.