The Dying Day

Ее внимание привлекла фотография, прикрепленная к делу Маттиаса Брунера.
Группа заключенных копала землю. Позади них стоял немецкий солдат, он расслабленно курил сигарету и болтал с товарищем. Тот улыбался, будто кто-то из них только что пошутил. Персис осознала, что оба они понимали, что совсем скоро им предстоит хладнокровно убить этих мужчин, женщин и детей. Они стояли и шутили, а их жертвы рядом рыли себе могилы. Во всем этом не было ничего торжественного – просто рутина, и она заслуживала не больше внимания, чем сигаретный дым.
Там были и другие фотографии.
Те же заключенные на коленях перед расстрельной командой. Нацист позади молодой женщины с пистолетом у ее затылка. Невозможно было разглядеть выражение ее лица.
И, наконец, яма и в ней гора трупов, напоминающих тряпичные куклы.
Персис почувствовала, как внутри нее сжался темный комок ужаса и отвращения. Как люди могут так поступать? Какая мораль может оправдать это бездумное зло?

Польский юрист Рафаэль Лемкин ввел для описания гитлеровского «Окончательного решения» – массового уничтожения евреев нацистами – термин «геноцид». Это сочетание греческого «генос» – «народ» и латинского «цид» – «убийство». – Он помолчал. – Нацисты ответственны за такие страшные преступления, которых никто еще не совершал. Я до сих пор не могу осознать то, что они делали. Никогда не верил словам «я просто выполнял приказ». Не могу представить себе ситуацию, в которой порядочный человек может выполнять такие приказы.