Ветер в зарослях тросника
__________________________________________________
Где-то в тропических азиатских лесах красивый летучий дракончик поводил головой из стороны в сторону, определяя направление ветра, и приготовился спланировать с верхушки дерева вниз, почти к самой земле. Там его ждало одно важное дело. Прыжок — полёт, прыжок — полёт, пры… — О силы небесные, это что, живой камень?!
(Летучий дракон)Дракончик чуть не свалился с последней ветки от удивления. Огромный камень, на котором он собирался сидеть до темноты, ожидая приятеля, решил, видимо, отправиться погулять и медленно двинулся в сторону лесной опушки. Но, услышав возглас Дракончика, остановился, и откуда-то снизу высунулась добродушная щекастая голова. Чёрные бусинки глаз с трудом нашарили в пятнистой листве Дракончика, и голова мило улыбнулась ему:
— Ну что ты, дорогой мой, я всего-навсего черепаха. 
(Галапагосская «слоновая» черепаха)— Ух ты! Вот это да! — воскликнул малыш и перепрыгнул на ствол дерева, поближе к Черепахе. — Никогда не слышал! А что ты такое? Ты правда оживший камень?! А как ты можешь говорить? И почему я тебя понимаю? Когда я говорю с птицами, они меня совсем не понимают… Плак-плак… Или нарочно игнорируют?! Как же так! Крошечный Дракончик взволнованно болтал, бегая по стволу дерева вверх и вниз, но не решаясь спуститься. Вопросы сыпались из него, как горох из дырявого мешка. — Всё просто: мы дальние родственники — рептилии. Давным-давно наши предки пошли разными путями. Мои отрастили панцирь и научились плавать, а твои — развили лапы, которые могут бегать по любым поверхностям, и хвост, который могут отбрасывать в случае опасности. — Нет! Я не такой! — Дракончик в ужасе прижал к груди хвост. — Как я могу его отбросить? Я рулю хвостом во время полёта! — Вот как, не знала. Расскажи ещё. Значит, ты даже летать умеешь? — Ну не совсем летать… — Дракончик немного успокоился, поняв, что новоявленная родственница вовсе не хищница, и стал рассказывать о себе. Его настолько увлёк этот рассказ, что он даже несколько раз спрыгнул с дерева и забрался обратно, чтобы показать, как хорошо он летает (зачёркнуто) планирует. Правда, спрыгивал не на землю, а на панцирь тётушки Черепахи, здраво рассудив, что уж туда-то она не сможет дотянуться, если что. Кровное родство — это одно, а собственная безопасность — совсем другое. Тётушка Черепаха же рассказала о себе немногое. Только что она жила раньше на каких-то там островах в океане, а потом ей стало скучно, и она отправилась путешествовать. Так они и встретились. Больше всего Дракончика интересовало, почему они так похожи — поэтому тётушка долго рассказывала ему о холоднокровных рептилиях всё, что знала. О том, что бывают не только ящерицы и черепахи, что в мире живёт ещё немало крокодилов, аллигаторов, гигантских ящериц типа игуаны или варана, бессчётное множество змей всех цветов и характеров. Кто-то опасен, потому что ядовит, кто-то опасен, потому что силён и велик, а кто-то выглядит очень опасно, но является добрейшим существом на земле… В какой-то момент Черепаха предложила любопытному и неугомонному Дракончику отправиться в путь вместе. Крылатый ящер чуть было не согласился, но тут вспомнил, что вообще-то у него было дело, которое спустило его с небес на землю. — Ох, я же жду кое-кого. Уже довольно давно, пару полных лун назад, я познакомился здесь с ещё одним существом. Место что ли заколдованное? Правда, я не знаю, кто он… Похож на гигантского червяка, но оскорбляется, если его так назовёшь. Обидчивый такой! Ещё и еду у меня украл! — Так зачем ты его ждёшь? Чтобы отомстить? — Нет-нет! Просто той ночью мы хорошенько попировали жучками и мушками, расстались уже друзьями, а на прощание он признал, что я неплохой малый, — Дракончик горделиво замахал оранжевым горловым мешочком и продолжил: — И ещё попросил, чтобы я вернулся сюда через пару лунных месяцев, потому что ему нужна моя помощь. Это сегодня! Вот я и пришёл. Тётушка Черепаха, а расскажи ещё про…
В самый тёмный ночной час, когда Дракончик и Черепаха, утомлённые разговором, уже вполглаза спали (она у корней дерева, он на нижних ветках), где-то неподалёку раздался шорох, как будто кто-то копает землю — и этот странный для леса звук тут же согнал сон с обоих наших героев. Дракончик видел в темноте плохо, Черепаха и того хуже, но всё же они смогли разглядеть, как из свежевырытой норки сперва выкатывается белое-белое яйцо, а затем выбирается кто-то, действительно напоминающий большого, двадцатисантиметрового червяка. — Это ты, Айолот! — обрадовался Дракончик.
(Айолот)— Ах, так твой друг — айолот? Так бы сразу и сказал. Это тоже рептилия. Он скорее твой родственник, чем мой, и его действительно иногда путают то с червями, то со змеями, но вообще-то у него есть лапки и принципы. Обычно айолоты живут под землёй, почти не выбираясь на поверхность, и даже странно, что… — Кхм-кхм, — откашлялся айолот Айолот. — Уважаемые, не могли бы вы обсудить меня позднее? Вообще-то у меня дело, не терпящее отлагательств. — Настолько не терпящее, что ты назначил встречу аж за пару лунных месяцев? — уточнила Черепаха. — Да, настолько. Мне нужно было время, чтобы вернуться за этим яйцом и транспортировать его сюда. Яйцо, знаете ли, предмет хрупкий, требующий особого обращения, — Айолот аккуратно похлопал когтистой лапкой по белоснежному, хотя и перепачканному землёй яйцу… …и вдруг на скорлупе расползлась чернейшая трещина. Это было похоже на фиаско. Бедняга Айолот выпучил свои глаза, словно действительно мог что-то видеть этим редуцированным органом. Все трое замолчали и затаили дыхание. За первой трещиной последовала новая, и новая, и новая, и, наконец, скорлупки опали. Существо под ними зашевелилось, блеснула влажная чешуйчатая шкурка, высунулась острая мордочка, раззявилась зубастая пасть, и существо, упершись взглядом в Черепаху, спросило тоненьким голосочком: — Мама? Четырёхсоткилограммовая галапагосская черепаха улыбнулась своим беззубым ртом, утёрла огромной слоновьей лапой слезинку и, посмотрев этой новорождённой крошечке в глаза, твёрдо ответила: — Нет. Малыш осторожно выбрался из-под осколков, осмотрелся внимательнее и спросил уже у летучего дракона, который был ненамного больше его самого: — Папа? — Какой я тебе папа?! У меня, может, ещё даже жены нет, а ты мне тут папкаешь! — Дракончик возмущённо затряс оранжевым мешочком и расправил синеватые мембраны. — Видишь, какой я? У тебя такого точно нет! Малыш совсем поник, и тут его взгляд наткнулся на третьего участника этого дивного вечера. Но вместо того, чтобы что-то спрашивать, малыш хищно щёлкнул челюстями и стал немного неуклюже готовиться к прыжку. — Кажется, наш «ребёночек» проголодался, — вздохнула Черепаха, и в её голосе послышалось что-то похожее на умиление. Айолот, услышавший и эту фразу, и щелчок зубами, и что-то ещё, явно пугающее, но недоступное их слуху, засуетился. — В общем, я-случайно-нашёл-это-яйцо-но-не-знал-где-найти-родителей-поэтому-хотел-попросить-вас-заняться-их-поисками. — Айолот сильными когтистыми лапами вытащил из норки оставшуюся часть тела. — Я-слышал-вибрации-вашего-разговора-последние-пару-часов-и-точно-знаю-госпожа-Черепаха-очень-мудрая-дама-которая-придумает-как-помочь-кровному-родственнику-а-Дракончик-добрый-малый-который-не-оставит-в-беде-сообща-вы-справитесь-с-этим-лучше-чем-я. — Айолот развернулся и с головой нырнул в землю, только задом на прощание махнул. Последние его слова можно было разобрать уже с превеликим трудом: — Ждать-вашего-ответа-не-стану-вынужден-откланяться-оставляю-малютку-вашему-попечению-засим-счастливо-оставаться-я-я!.. Тут земля в туннеле обвалилась, и Черепаха, Дракончик и новорождённый малыш остались одни в темноте тропического леса.
— Кто это вообще? Никогда таких не видел. — Крокодил. Помнишь, я рассказывала? — Но он крошечный! Я думал, они огромадные и опасные! — Ещё вырастет, не переживай. И имей в виду, что тебя от его зубов пока спасает только то, что вы похожи размерами и очень-очень приблизительно — формой. — О себе побеспокойся! — раздражённо ответил Дракончик и подобрал под себя свисающий с ветки хвост. Помолчал немного и спросил: — Что будем делать? — Накормим, уложим спать, а потом отведём домой. Даже если не найдём его родителей, другие крокодилы будут рады принять его — они очень заботятся о своих. Надо только при свете дня понять, из какой он местности. — Ага, и как оказался в полном одиночестве под землёй. — Ну, тут много вариантов. С тех пор, как этот мир захватили бесчешуйчатые и бесхвостые приматы, называющие себя людьми, возможным стало всё. Давай лучше думать о сне насущном, а сложные мысли отложим на потом. И они отыскали для малыша немного еды, каждый по-своему: Черепаха притащила из зарослей мятые фрукты, источающие сладкий аромат (малышу очень понравилось), а Дракончик наловил насекомых — огромных хрустящих стрекоз и мягкокрылых ночных бабочек (малышу очень понравилось). Заснули вполвалку, даром что холоднокровные: черепаха под деревом, ящер на ней, а крокодильчик под боком.
При свете дня тётушка Черепаха определила, что их приёмный ребёнок оказался нильским крокодилом.
(Нильский крокодил)— А это значит, что нам надо выдвигаться на юго-запад, из Азии в Африку. — Выдвигаемся! Смотри, какой он лапуля… (Звуки умиления). Ой, а давай назовём его Нилем?.. Новоявленный Ниль сладко потянулся, зевнул клыкастым ротиком и сонно полупал глазками. «Мама» и «папа» тут же притащили ему еды, но малыш вежливо дождался, пока «взрослые» поедят, и только потом начал кушать. Умиление Дракончика зашкаливало всё сильнее. Кажется, он впервые в жизни чувствовал, как приятно быть ответственным за кого-то, — у него самого никогда не было семьи, ведь в их роду принято оставлять детёныша почти сразу после появления на свет. Ему хотелось знать о «пасынке» всё, поэтому он забрасывал Черепаху вопросами о крокодилах вообще и о нильских в частности: — А далеко нам туда добираться? Какой у них там климат? Он здесь не простудится? Эй, Ниль, выйди из воды! Что значит «не утонет»?! Ух ты, он может задерживать дыхание аж на восемь часов?! А насколько большим он будет, когда вырастет? Вдруг кто-то обидит нашего малыша… Что значит «может справиться со львами, носорогами и жирафами»? Кто все эти звери??? Кстати, тётушка Черепаха, а как долго Ниль будет жить?..
Так, обсуждая всякое-разное, наша троица постепенно двигалась вдоль реки, потом вдоль берега моря, стараясь держаться недалеко от леса, потому что уж больно разная для всех требовалась среда обитания. Шло время, и по мере пути Ниль становился всё больше и больше. Он не отказывался от подношений своих названных родителей, но предпочтение отдавал разного рода живности, и со временем его завтрак, обед и ужин становились всё крупнее и боролись за жизнь всё отчаянней. «Мама» с «папой» только вздыхали украдкой, принимая своего «малыша» таким, какой он есть, и радуясь, что он так хорошо растёт. И хотя теперь для охоты требовалось больше времени, по мере приближения к экватору солнца становилось всё больше, и три рептилии могли двигаться всё быстрее. К тому же в воде за тётушкой Черепахой было трудно угнаться, поэтому они иногда разделялись и срезали путь каждый на свой манер: кто-то под водой, кто-то по суше. В дороге они успешно избежали всех опасностей — особенно бесчешуйчатых и бесхвостых, — и в один прекрасный день наконец-то добрались до дельты реки Нил. В тот момент, когда повзрослевший — он ведь был ещё совсем подростком, — Дракон узнал, что километры сверкающей поверхности под маревом дрожащего воздуха впереди — это река, которую они искали, он чуть не расплакался. Но дорога закалила его, сделала его характер более сдержанным, поэтому он (почти) спокойно спросил у тётушки Черепахи: — И какой же у нас план? Она собиралась встретиться со старой подругой, которая могла бы по своим каналам пробить, не терял ли кто своего ребёнка. Эта старая хитрая змеюка жила где-то неподалёку, в доме у своего бесчешуйчатого, и хотя это завело её почти на другой конец мира от естественной среды обитания (Южной Америки, то бишь), Анаконда была не против, ведь это давало ей доступ к новейшим технологиям и самым неординарным знакомствам. На почве тяги к знаниям они с тётушкой Черепахой и подружились когда-то. Во всяком случае, такова была официальная версия. Но если Анаконда была жадной до знаний настолько, что готова была глотать всю информацию без разбору — будь то книги, люди или сомнительные интернет-ресурсы, — то тётушка Черепаха, напротив, придерживалась правила, что ценны только те знания, которые получаешь на личном опыте.
(Обыкновенная анаконда)Бесчешуйчатому Анаконды принадлежал особняк, где несколько комнат занимал специальный акватеррариум. Тётушка Черепаха уже была у неё несколько раз в гостях, поэтому уверенно направилась в нужное место. Дракону и Нилю лишь оставалось следовать за ней. По дороге тётушка инструктировала друзей: — Она хоть и самая большая змея в мире, но совершенно не ядовита, поэтому даже если будет скалиться — не пугайтесь. Лучше следите за тем, чтобы она не окружила вас — у неё длина тела почти 10 метров! — и уж точно не соглашайтесь на обнимашки: она душит жертв кольцами своего тела. Если честно, я не думаю, что моим друзьям что-то будет угрожать, но безопасность прежде всего. В какой-то момент тётушка Черепаха свернула от реки в густые заросли, — и, выйдя из них, троица оказалась в роскошном саду, испекающемся на солнце. По утоптанным песочным дорожкам, с пандусами в нужных местах, друзья добрались до специального входа, который бесчешуйчатые приноровились обустраивать для так называемых домашних питомцев. Для старой упитанной анаконды была обустроена соответствующая дверца, поэтому гости без проблем ввалились внутрь и стали осматривать бесподобный террариум, вызывая хозяйку. Террариум был хорош: с бассейном пресной воды, с густыми кустами и даже некоторым подобием деревьев, тенистый, но освещённый, влажный, но не душка плесени или болота. Ниль задумчиво пробовал лапкой воду и явно примеривался к тому, чтобы нырнуть. Дракон мгновенно освоился на ближайшей ветке и с удовольствием прикрыл глаза. Черепаха же звала подругу, пощёлкивая клювом, и без особого интереса смотрела по сторонам. Всё-таки жизнь в неволе её не привлекала. — Дорогушша, рада видетсь тсебя сспустся сстсоль долгое время, да ещшё и сс госстсинцсами. Правда, этсот крылатсый на вид жжесстковат, да и перевариватсь тсам оссобо нечшего, но мяссо молодого нильсского крокодила я ещшё не пробовала, думаю, этсо будет деликатсес-с-с-с-с. — Привет, Ани! Только встретились, и ты снова за старое… Не надоело пугать молодняк? — Тсакое никогда не надоедает, Чшери, тсы жже сзнаешшь меня. А тсы, я ссмотрю, поправилассь? Есстсь ужже полтсонны, или в путсешшествии подрасстсеряла? Правдивая причина, почему две столь разные рептилии смогли подружиться, заключалась в том, что когда однажды 100-килограмовая анаконда попыталась проглотить 400-килограмовую черепаху, та попросила не глупить, ведь анаконды обыкновенные живут 10–20 лет, а во время переваривания есть не могут, так что она просто умрёт, если съест её, тем более, что галапагосские черепахи могут обходиться без еды и воды целый год, и вопрос о её выживании даже не стоит. Змея впечатлилась и предложила дружбу, возможно, втайне лелея мечту хорошенько набрать вес и однажды всё-таки сожрать свою вредную подругу-всезнайку. — А ты, я смотрю, даже положенный центнер не можешь отрастить? — в ответ подколола Черепаха. — Неужели бесчешуйчатый плохо кормит? Даже на своих гостей засматриваешься от голода? И убери, пожалуйста, хвост от моего приёмного сына. — От кого-кого убратсь ххвосст? Вау, а тсы времени даром не тсеряла… — Ох, там своя история. — Ну тсак расссскасзывай. Явно же неспростса привела ко мне этсих четсырёхпалых, — последнее слово из пасти змеи звучало как ругательство.
Тётушка Черепаха начала говорить, и говорила, и говорила, а Дракон её всё время перебивал, и рассказ затянулся надолго. Постепенно история их драматичного знакомства переросла в байки и хохмы, которые накопились за время разлуки. — …А как-то раз мы подобрали в лесу израненного хамелеона Джексона, и честно говоря, сперва мы заметили кровь — а потом уже его самого. Дракончик так распереживался за сородича, что хотел обучаться боевым искусствам, а Ниль ради папочкиного друга предлагал съесть всех хамелеонов в лесу. В итоге хамелеон вдохновился поддержкой и снова вышел на бой. Я честно пыталась сдержать смех, но не смогла. Эти-то не понимают, но ты можешь представить себе битву двух мини-носорогов на трёх рогах ради самки? Умора да и только! Как они шипели, медленно переставляли лапки, а потом бросались друг на друга, и всё ради самочек, как всегда. Цирк. В итоге я предложила им сражаться по-новому: чьи цвета будут ярче и быстрее сменяться, так, что доведут соперника до эпилептического припадка, — тот и победит. И никакой крови.
(Хамелеон Джексона)— Ну тсы, мать, даёшшь...
Дракон собрался с мыслями и тоже внёс лепту в вечер историй:
— На пути сюда мы как-то раз случайно забрели в пустыню... Никогда не забуду, что там случилось. — Черепаха явно поняла, о чём он, и заухмылялась. — Я вообще-то сам родом из леса. В пустыне мне было ну очень плохо. А тётушка Черепаха как-то говорила, что даже там живут ящерицы, а от жары они спасаются, закопавшись в песок. И вот я искал, где бы прикопаться, чуть не умер, пока искал. Ужас, целых пять минут это заняло! Но нашёл. Кажется, это была норка пустынной мыши. Я туда залез, а меня там радостно встречают. Но не мышь, а гадюка, большая такая, рогатая — и счастливая, что ужин сам пришёл. Я думал: во попал так попал! Уже со светом белым простился. Но тётушка Черепаха как раз вовремя вытащила меня за хвост...
— На самом деле, в ту же секунду, как заметила, куда он полез, — я же не успела ему рассказать, что рогатые гадюки охотятся в чужих норках, — прокомментировала спасительница.
— ...так что я отделался лёгким испугом. Теперь понимаю, насколько хорошо, когда тебе не рады там, куда ты лезешь. Это значит, что они тебя боятся больше, чем ты их. 
(Рогатая гадюка)Анаконда смеялась как припадочная, и казалось, что у неё случится линька до срока. — Ну да, некотсорые сзмеи ссвоей яркой окрасской пусскают пыль в гласза, мимикрируя под опассных и ядовитсых сстсаршших ссесстрицс, — заметила она, отсмеявшись. — К сслову про ужжин, один сзнакомый варан расссскасзал мне сзабавную исстсорию. (Я жже исз дома не выхожжу, макссимум в ссад, поэтсому ссо мной никаких исстсорий не сслучшаетссся). В общшем, попал он как-тсо расз к бессчшешшуйчшатсому, котсорый посстсоянно сзабывал его покормитсь. Ну варан от сзлосстси и тсяпнул бессчшешшуйчшатсого сза конечшносстсь. Рана ссперва восспалилассь, но этсот бысстро вылечшился. И ещшё умилялся, чштсо варан за ним по пятсам ходит, думал, будтсо ящшер вину чшувсствует перед хосзяином. И исз-сза этсого дажже сстсал кормитсь его чшащше. А вараны — они жже падальщшики, они ещшё жживую жжертву куссают, впрысскивая яд, чштсобы тса побысстрее исздохла, и ходят сза ней повссюду, чштсобы подобратсь ссвежженький труп. Но тупой бессчшешшуйчшатсый этсого не сзнал! Ха-ха-ха, сзавёл рептсилию и думал, будтсо выполнил ссвой долг перед планетсой! Ха-ха-ха! Ох, видели бы вы, как мой сзнакомый был расздоссадован! Тсакой шшмат мясса от него ушшёл! Но хотся бы голодатсь большше не приходитсся. Все понимающе улыбались. История была смешной и всё же грустной. Вопрос питания в мире рептилий всегда стоял остро.
Поболтав таким образом ещё немного, четверо рептилий исчерпали запас историй, и Анаконда, наконец, отправилась в ту часть дома, где содержался бесчешуйчатый. Змея запустила компьютер, провела хвостом по голове — шорох собственной кожи всегда помогал сосредоточиться, — и принялась за сёрчинг. Общая информация по виду нильских крокодилов, ареал обитания, кладка яиц, способы браконьерства, скандальные истории, объявления о пропаже — всё, что могло помочь. По всему выходило, что если это была семья поднадзорных крокодилов, то вариант был только один. Отправив на печать найденную статью, Анаконда отправилась на поиски по другим своим каналам. Так называемые каналы представляли собой клубок змей-ленточниц, которые вольготно жили в их саду.
(Подвязочные змеи)Эти гламурные тусовщицы всегда собирались в клубки и жизни не представляли друг без друга. А когда множество змей проводят множество времени в столь близком контакте, рано или поздно у них не остаётся других дел кроме как сплетничать. За это Ани их и любила. К тому же они красиво дополняли деревья в её саду. И бывали полезны, когда было нужно множество голов, чтобы найти и обдумать нужную информацию. Пообщавшись немного с маленькими разноцветными подружками и выяснив, что больше ни одна зубастая мамаша не теряла яйцо с детёнышем, анаконда утвердилась в первоначально найденном варианте (к тому же он и по времени подходил). Его-то она и выложила перед друзьями, вернувшись в домой.
Тётушка Черепаха какое-то время непонимающе смотрела на распечатку. Единственным понятным элементом на ней было крупное фото геккона европейского листопалого. 
— А-а-а, тсочшно, Чшери жже не сзнает ясзыка бессчшешшуйчшатсых, — протянула как бы про себя Анаконда и вслух, громко, с выражением зачитала: — «ГЕККОН-ПОХИТСИТСЕЛЬ ЯИЦС. ССКАНДАЛ В ЕГИПЕТССКОМ СЗООПАРКЕ». — И продолжила нормальным голосом: — В общшем, думаю, вашше яйцсо было тсем ссамым, котсорое похитсили. По времени ссходитсся. Воришшка-геккон попал на камеры, этсо видео дажже сстсало вируссным. Хотситсе, покажжу? Ай, ладно. Потсом он в панике где-тсо сзакопал яйцсо. Бессчшешшуйчшатсые ничшего не нашшли. Нашши у геккона сспрашшивали по-ссвоему, но он тсак и не ссмог всспомнитсь тсочшное месстсо. Матсь ужже оплакала потсерю и отдала вссе ссилы на восспитсание осстсавшшихсся отпрыссков. — Но зачем ему это?! Он же чуть жизнь нашему Нилю не сломал! — А ктсо его сзнает? Сстресссс от переесзда на другой контсинент? Сзлоба, чштсо его лишшили ссемьи?.. — Или просто потому что мог? — грустно добавила большая черепаха. — Знаете, у этих гекконов такие ламели на кончиках пальцев, благодаря которым лапки прилипают к любой поверхности, так что они часто клептоманничают, иногда даже сами не замечают. Хотя тут яйцо было даже больше самого геккона, как только умудрился?.. Деловитый Дракончик уже успел всё обдумать и теперь его интересовал только адрес этого зоопарка. Он хотел сперва посмотреть в глаза мамаше, потерявшей ребёнка (сперва в левый, потом в правый), и только после этого решать, стоит ли ей возвращать утраченное. Может, у неё столько детей, что на ещё одного времени просто не будет. А их Ниль вырос в любви и внимании, папочка не допустит, чтобы им пренебрегали. Такие речи задвигал Дракончик, а его «дитятко», которое было уже раз в пять крупнее «папочки», лишь с любовью следило за ним глазами (иногда левым, иногда правым).
На встречу отправились ночью. Рептилии вообще зачастую ведут ночной образ жизни, а тут ещё вопрос стоял в том, чтобы не только войти, но и благополучно выйти. Различными тайными путями трое друзей добрались-таки до назначенного места (Ани осталась верна своим привычкам). Было немного страшно ждать, пока из темноты появится огромная крокодилица-мать, даже тётушка Черепаха была непривычно молчаливой. За время путешествия они все успели сдружиться, и столь близкое расставание заставляло неосознанно грустить. Но долг прежде всего. Крокодилица-мать появилась бесшумно, и тусклый свет не помешал ей мгновенно узнать своё потерянное чадо: — Рамзес Семьдесят Девятый! Сынок! Я так долго искала тебя! Странным это не было, ведь всё это время перед глазами матери росли и развивались остальные 78 близнецов. Наверное, Ниль, то есть Рамзес 79-й тоже почувствовал близкое родство — он неосознанно ухмылялся во всю свою зубастую пасть и разве что хвостом не вилял (но нет, крокодильи хвосты для такого не предназначены). Видя такое дело, его названные мама и папа сами растрогались и были только рады отдать чадушко в заботливые материнские лапы. Крокодилица-мать была почти в шоковом состоянии, но с приходом нового дня, хорошенько прогревшись на солнышке, которое простимулирует её кровоток, она наверняка придёт в норму. Воссоединение было тем более удивительным, что казалось практически невозможным, поэтому тётушка Черепаха и Летучий Дракон в чём-то понимали чувства матери. Но вот состоялось трогательное прощание, детинушка взял с названных родителей обещание навестить как-нибудь его при случае, и наконец все разошлись.
Тётушка Черепаха подумала, и подумала, да решила отправиться на Галапагосские острова — давно там не была, следовало уже проведать правнуков и праправнуков, хорошо ли они поживают. А может, из кругосветного путешествия уже вернулась её младшая дочка, с которой они не виделись почти полвека… Она предложила юному другу отправиться вместе с ней, и Дракон согласился. Он уже не мог представить себе жизни в родном лесу, и неуёмное любопытство продолжало гнать его вперёд, только вперёд. Столько всего ещё было не познано, столько всего не увидено. Их ждала новая долгая дорога.
(А это наш офисный Ниль)
27 понравилось
