Никогде

– Стоять! – крикнул он. – Назовите ваше имя и положение.
– Я леди Дверь, – сказала Дверь, – дочь Портико из Дома Арков.
– Я Охотница, – сказала Охотница, – ее телохранитель.
– Я Ричард Мэхью, – сказал Ричард, – весь мокрый.
– И вы хотите пройти?
Ричард шагнул вперед.
– Вообще-то да. Мы пришли за ключом.
[...]
– Кто там, брат Сейбл? – спросил голос.
– Леди Дверь, дочь Портико из Дома Арков, Охотница, ее телохранитель, и Ричард Мэхью Весьмокрый, их спутник[...].

– Дверь, – воскликнул Ричард, – не надо! Не открывай! Неважно, что они с нами сделают. Наши жизни ничего не стоят!
– Вообще-то, – отозвался маркиз, – моя жизнь кое-чего стоит. Но он прав – не открывай!

– Простите, – проговорил он, – я понимаю, такое спрашивать неприлично, но все же. Вы в своем уме?
– Может и нет, но вряд ли. А что?
– Потому что кто-то из нас двоих точно сумасшедший.

В Лондоне есть такие места, где время застыло, где ничего не меняется. Это как пузырьки воздуха в янтаре. Город существует слишком давно. И время, которое прошло, должно куда-то деваться. Оно не исчезает сразу.

- Вы меня убьёте?
Молочно-голубые глаза аббата смотрели вперёд. В голосе послышался укор:

• Мы же благочестивые люди, - сказал он. - Тебя убьёт испытание, а не мы.

Неприятности трусливы - они никогда не ходят по-одиночке, а собираются в стаи и атакуют все разом.

— Ты её чуть не убил, — заметил Ричард.
— Я бы убил, если бы не было выбора, — отозвался Маркиз. — Но выбор был, а в таких случаях я предпочитаю не торопиться. Ведь человека невозможно вернуть к жизни.

Сказать, что Ричард Мэхью страдал от акрофобии было бы не совсем верно. Это все равно, что утверждать, что Юпитер крупнее утки.

Подышав себе на ногти, маркиз отполировал их об отворот пальто.
– Я всегда считал насилие, – задумчиво сказал он, – последним средством некомпетентных, а пустые угрозы – последним прибежищем безнадежно неумелых.

Молочно-голубые глаза аббата смотрели вперед. В голосе его послышался укор:
– Мы же благочестивые люди, – сказал он. – Тебя убьет испытание, а не мы.

— Когда ангелы встают на путь зла, хуже не бывает. Если ты забыл: Люцифер тоже был ангелом.

Ислингтон ничего не ответил, только улыбнулся, – как кот, сожравший не только сметану и канарейку, но еще и курицу, которую хозяин приберег на обед, и крем-брюле в придачу.

Во всем нужно соблюдать равновесие.

- Наверное, сейчас уж точно не стоит говорить, что у меня клаустрофобия, верно?

• Верно, не стоит, - отозвалась Дверь.
• Тогда я не буду, - сказал Ричард.

- Мне бы очень не хотелось, чтобы вы считали нас кровожадными негодяями, - весело сказал мистер Круп. - Мы не собираемся перерезать вам глотку. Мы, в некотором роде, ваш VIP-эскорт.

• Только сисек у нас нет, - смущенно сказал мистер Вандемар.

– Кажется, мне перерезали горло. Надо перевязать.

Это невозможно. Либо один мир, либо другой. Нельзя быть разом и здесь, и там.

"Его смех звучал так, будто школьную доску протащили по миллиону торчащих отрубленных пальцев, которые скребли её ногтями..."

- Слушай, Гарри, - начал Ричард, - тебе никогда не казалось, что должно быть что-то еще?

• В смысле?
• Неужели неичего нет, кроме вот этого? - Он обвел рукой пустую улицу. - Работа. Дом. Паб. Девушки. Город. Жизнь. Неужели это все?
• Ну, вроде того.