Знакомьтесь: Мистер Муллинер. Мистер Муллинер рассказывает. Вечера с мистером Муллинером

-- Роланд, -- продолжала Роберта, вертя коробку, -- необходимо
немедленно расследовать, что там внутри. Как только потрясешь, раздается
шипение. Там что-то живое.
-- Ну, да, там змея.
-- Змея?
-- Безвредная, конечно. Этот дурень пишет в своем письме, что она не
опасна. Но это безразлично. Я отошлю коробку, не распечатывая.
Мисс Викхэм всплеснула руками от восхищения:
-- Кто же это вас снабжает змеями?
Роланд запнулся.
-- Мне удалось... э... спасти жизнь человеку. Вчера вечером я шел по
Пиккадилли и только что завернул за угол Дюк-стрит, как...
-- Удивительно! -- воскликнула мисс Роберта. -- Я всю жизнь мечтала
иметь ручную змею. По-моему, каждая...
-- ...вдруг один человек...
-- ...девушка должна иметь...
-- ...поскользнулся на мостовой и...
-- ...ручную змейку. Чудно! Сажать ее за стол, кормить из рук...
Роланд прервал свой рассказ:
-- Я велю Брайсу отнести этот глупый подарок обратно.
-- Обратно? -- удивилась Роберта. -- Но это нелепо, Роланд! Змея может
пригодиться...

И вот тут-то на Джорджа, пытавшегося произнести хоть слово, снизошло то озарение, которое часто нисходит на Муллинеров. В его памяти воскрес совет специалиста касательно пения. Выразить это вокально – вот выход!
Он не стал откладывать.
– Чай для двоих, и за чаем двое, я с тобою и ты со мною.
Тут лицо его спутницы приобрело оттенок бутылочного стекла, и в растерянности он решил выразиться яснее.
– У меня есть термос, полный-полный термос. И его открою я сейчас. Если небо серо, на душе тоскливо, вместе с чаем солнце выглянет для нас. У меня есть термос, полный-полный термос. Так могу ль налить я чашечку для вас?
Думаю, вы согласитесь со мной, что было бы трудно выбрать более удачную форму приглашения, но у его спутницы оно отклика не вызвало. Бросив на Джорджа заключительный угасающий взгляд, она закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Ее губы обрели странный серо-голубой оттенок и слабо шевелились. Джорджу, который, как и я, страстный рыболов, она напомнила только что оглушенного лосося.

Он заключил ее в объятия. И в ту же секунду снаружи – довольно тихо, будто издалека – донеслись голоса и топот ног. Джордж прыгнул к окну. Из-за угла «Коровы и Тачки», питейного заведения с разрешением торговать всеми видами эля, пива, вин и крепких спиртных напитков, показался бородач с вилами, а следом за ним валила огромная толпа.
– Любимая, – сказал Джордж, – по чисто личным и приватным причинам, которых мне незачем касаться, я должен сейчас вас покинуть. Вы не присоединитесь ко мне попозже?
– Я последую за вами хоть на край земли, – пылко ответила Сьюзен.
– Этого не потребуется, – сказал Джордж. – Я только спущусь в угольный подвал и проведу там ближайшие полчаса или около того. Если кто-нибудь зайдет и спросит меня, быть может, вас не затруднит ответить, что меня нет дома?

Трудно сказать, как в подобных обстоятельствах надлежит вести себя человеку с безупречными манерами. По моему мнению, самому невозмутимому светскому льву потребовалась бы вся полнота хладнокровия и выдержки, чтобы с честью выйти из такого щекотливого положения. Джордж, могу сказать сразу, тут же осознал, что ему это никак не по силам. Среди бури эмоций путеводной звездой замерцала одна-единственная мысль: разумнее всего будет удалиться с поля брани, причем незамедлительно. Глубоко вздохнув, он стремительно стартовал.
Мы, Муллинеры, в свое время все отличались в разных видах спорта. И в университете Джордж славился быстротой бега. А теперь он бежал так, как не бегал еще никогда в жизни. Впрочем, его утверждение, будто, проносясь через луг, он ясно увидел, как кролик завистливо посмотрел на него и безнадежно пожал плечами, не вызывает у меня особого доверия. Я уже указывал, что Джордж был несколько перевозбужден.