Темная Башня

... они [кан-тои] — тахины, только с головами крыс. Но в отличие от истинных тахинов, которые воспринимали челов [...] как низшую расу, кан-тои поклонялись человеческому образу, как божеству. Они носили маски, чтобы в большей степени походить на это самое божество? [...] они верили, что становятся людьми, — вот почему, первый раз надевая маску (последние были живыми, их выращивали, а не изготавливали), они брали и имя челов, чтобы дальше жить по их образу и подобию.

А кто мог внушить большее доверие, чем младенец? Разве их лица — не критерий бесхитростности и невинности?

Король сказал ему тогда, что с Роландом они не покончили, что стрелок только приблизит конец и станет причиной обрушения того, что собирался спасти.

Он съел свою мать живьем, вы говорите правильно, съел ее практически без остатка, она стала его первой трапезой, но разве у него был выбор? Он — последнее чудо, сотворенное все еще стоящей Темной Башней ...

Где-то неподалеку только что умер другой ушастик-путаник… но смерть — обычное дело для здешнего мира. Это суровый мир, и всегда был таким.

Неудивительно, что его отец хотел развалить Башню и начать все заново. В этом мире уже все сломалось.

Они все подошли, чтобы посмотреть на две полки с книгами Кинга, числом больше тридцати, как минимум четыре были очень толстыми, а две — просто кирпичами.

— У него, похоже, весь Диккенс, — прокомментировал он. — И Стейнбек… и Томас Вульф… много Зейна Грея… еще какой-то Макс Бранд… Элмор Леонард… и всегда популярный Стивен Кинг.

... кто смог бы противостоять Алому Королю и его дьявольски умному канцлеру?

... жизнь — колесо, и мы все говорим: «Спасибо Тебе».