Как и в случае с другими видами досуга, чем больше был доход, тем легче было сбежать от общества. Те, кто мог себе позволить недельную аренду лососевой речки в горах, были явно более одиноки, чем рыбаки из рабочего класса, вступившие в клуб, чтобы позволить себе отправиться на однодневную рыбалку в пригород. И все же не следует переоценивать контраст между двумя уровнями этой активности[433]. Физическое пространство между одним рыбаком и другим было аксиомой на всех уровнях, будь это спортивная рыбалка или пресноводная. В неформальном мире рыболовства начала XIX века существовало неписаное правило касательно того, насколько близко может находиться один рыбак к другому. «Во избежание споров, – писал Т. Ф. Солтер, – среди рыболовов принято считать и соглашаться… что между каждым человеком во время рыбалки должна сохраняться дистанция в длину удочки и лески, или в тридцать футов» [434]. Рост числа клубов, опирающихся в своей деятельности на строгие правила, и увеличение количества участников соревнований сделали еще более важными установление подобных правил и контроль за их соблюдением. На матчевых рыбалках конца XIX века колышки участников расставлялись на расстоянии от восьми до десяти ярдов друг от друга[435]. Чтобы не допускать столпотворений, клубы приняли правило Солтера. Уставы современных рыболовецких ассоциаций требуют дистанции хотя бы в пятнадцать, а лучше – в двадцать ярдов между соперниками, при этом каждый рыболов, передвигаясь в процессе ловли, должен оставаться в пределах ярда по обе стороны от своего колышка[436]. Необходимость следить за цифрами заставляла участников матчевой рыбалки оберегать свое пространство более ревниво, чем это делали менее организованные рыбаки.
В этом смысле рыбная ловля представляла собой весь тихий отдых в миниатюре. Ловившие рыбу в одиночку отчетливо сознавали свое членство в текстовом сообществе, связанном прежде всего с сочинениями Исаака Уолтона и подражаниями ему, а ближе к концу столетия – еще и в бюрократических организациях.
Ваша оценка
1 понравилось