Его поразила тишина, окутавшая весь дом, словно августовский туман или огромная паутина. Но хуже всего было на кухне, из которой не доносилось ни звука: ни веселой музыки переставляемых кастрюлек, ни журчания перешучивающийся с мамой воды. Кухня сияла противной чистотой и зияла пустотой. Эрику даже болезненно захотелось, чтобы кран испортился и закапал с удвоенной энергией. Он внезапно затосковал по грязному столу с остатками пищи. Даже немытая тарелка означала бы, что на кухне ещё минуту назад был кто-то из его близких, поспешно что-то съел и ушёл по своим делам. Но на это ничто не указывало. Тишина и порядок скалились блестящими клыками.